– Пойдём, Лотти. Сюда.
В темноте силуэт Софии сливался с деревьями, и со своего места я сначала приняла её за большой куст. Но вдруг она пустилась бежать, и я понеслась за ней со всех ног.
За моей спиной что-то шуршало в траве. Гигантская крыса?
– Постой.
Мы оказались рядом с чем-то высоким и тёмным. Протянув руку, я коснулась его кончиками пальцев. Забор. Тут я наконец вполне проснулась и осознала, что мы делаем.
– София, у нас из-за этого будут большие неприятности…
– Нас не поймают. А теперь сделай так же, как тогда, когда мы перелезали через стену, подставь мне руки.
– Что? – Но я послушно сцепила руки и, хотя не было видно ни зги, почувствовала ногу Софии на своих пальцах. Потом она наступила мне на голову, забор затрясся и раздался глухой удар с другой стороны. А потом наступила тишина.
– София? – прошептала я.
Что-то громыхнуло, и в кромешной тьме нарисовался светлый проём: София открыла калитку.
– Заходи. Добро пожаловать в наш личный плавательный бассейн.
Керамическая плитка была холодной и сухой, но я уловила запах хлора, когда София потянула тент, закрывавший бассейн. Ткань зашуршала, и послышался плеск воды в бассейне. Она была совершенно чёрной.
ПЛЮХ!
– София? – окликнула я.
На поверхности появились белые круги, а посередине – чёрная клякса.
– Иди сюда, вода восхитительно тёплая.
Я села, свесив ноги с бортика. Я бы не назвала воду тёплой, скорее ледяной, но всё равно стала спускаться. Вскоре мои ноги коснулись дна, в этом месте вода доходила мне до талии.
– Разве не блаженство? – спросила София.
Я наклонилась вперёд, погружаясь в воду до груди.
– Мне холодно, – сказала я. – И как нам вернуться, чтобы мисс Сэкбатт не заметила отпечатков от мокрых ног?
– Не переживай, – отмахнулась София. – Ляг на спину, плыви… мечтай. Мы свободны.
Но я не могла справиться с тревогой. Я никогда не нарушала правил. Я терпеть не могла нарушать правила, от этого мне становится плохо. Но при этом я также не хотела потерять Софию, и поэтому легла на спину и попыталась расслабиться. Звёзды над моей головой бледнели, а небо окрашивалось в своеобразный зеленовато-голубой цвет. Но эта красота меня не радовала, вместо этого меня начало подташнивать. Волосы намокли в воде, потом я вспомнила, что это выдаст меня, поэтому я перекинула их вперёд, расплескав воду, что ещё больше растревожило меня, поскольку поднялся громкий плеск. Я выпрыгнула из воды, подтянулась и села на бортике, дрожа от холода.
– Что ты хотела рассказать мне? – спросила я.
– О, не знаю, уже не важно, – вяло проговорила София.
– Я бы хотела узнать об этом сейчас, – сказала я. – Что-то происходит, не так ли?
Последовало долгое молчание, а потом София подплыла к бортику.
– Я боюсь, – сказала она. – Боюсь втягивать тебя в это.
Я посмотрела на её лицо, возможно, я смотрела ей в глаза, но было слишком темно, чтобы быть уверенной в этом.
– Во что в это?
София вздохнула.
– Во всё. Во всё это. Сложно объяснить.
Подтянув колени к подбородку, я дохнула на них тёплым воздухом и твёрдо сказала:
– Расскажи мне.
– Ты уверена?
Я кивнула, а потом поняла, что она этого не видит.
– Да.
Она глубоко вздохнула.
– Меня зовут София Формоза…
– Я думала Пинхед?
– Он, Пинхед, не мой отец. Он мне даже не отчим. Он женился на моей маме много лет тому назад, устроив нелегальную церемонию в Таиланде, на которую меня даже не пригласили. С тех пор я переходила из одной школы-интерната в другую, пока мама носилась с ним по всему свету.
Я опять изменила своё мнение о Пинхеде. Сначала я считала его тренером скаковых лошадей, потом – свинячьим шпионом и, возможно, вышибалой. Но теперь стала подыскивать для него более мрачное занятие. Наёмный убийца?
– Это жестоко. Почему ты сменила так много школ?
София засмеялась.
– Я добиваюсь того, чтобы меня исключили! В каждой школе я ухитряюсь нарушать правила до тех пор, пока меня не попросят покинуть её. Я три раза сбегала. Мне просто хотелось вернуться к маме, но Пинхед всё время находит меня и отправляет в очередную школу.
– Тебя исключали? Я никогда не встречала человека, которого исключали из школы.
Я сидела, пытаясь переварить эту новость. Вот этой тщедушной, с виду невинной девочке удаётся добиваться, чтобы её снова и снова исключали из школы! Не знаю, трепетала ли я от благоговения перед ней или просто от ужаса.