– Подожди, – сказала я. – Я думала, что мы команда, и тем не менее вы оставляете меня объясняться с полицейским, и Пинхедом, и со всеми остальными.
– Просто я хотел придумать наилучший способ для спасения Софии. – Он медленно втянул верёвку назад через окно.
Я вздохнула, но мне хотелось так много сказать, что я не могла решить, с чего начать.
– Спасения Софии? – взорвалась я. – Но я хотела сделать это сама! С самого начала ты просто примазался со своей спецназовской ерундой и спасательным снаряжением и вещами. И со своей болтовнёй насчёт того, как спать под деревьями, и следами, и курами. Если бы это случилось со мной…
– Ты могла бы сказать.
Я отвернулась и оглядела пустую комнату, словно ища поддержки у стульев.
– Я говорила, я миллион раз говорила, но, НЕТ, умник Нед, он слушает, что говорят мама и папа, он точно знает, что делать, в то время как его глупая «жи-и-ирная» сестрица не слушает и ничего не знает, он может обо всём позаботиться, он может стать героем!
– Хорошо, ты высказала свою точку зрения, – сказал Нед, поднимая руку вверх. – Иди, ты сможешь присмотреть за Софией. Я понимаю, что я лишний, мне пора сойти с дистанции.
У меня отвисла челюсть, когда Нед отстегнул обвязку и протянул её мне.
– Я ненадолго задержу их. Пока, сестрёнка, получи удовольствие, пока ваше путешествие не закончилось.
И он снова перекинул верёвку за спину и упёрся в пол ногами, выглядывая в окно, как истинный бескорыстный герой.
Что?
Я держала в руках обвязку. Он был прав, я понятия не имела, как это работает.
Он посмотрел на стену, словно ему действительно было интересно. Законченный маленький мерзавец.
Чтобы выиграть время, я вернулась на середину комнаты и допила остатки апельсинового напитка.
Я выглянула в окно. Внизу был песок. Но до земли всё равно было очень далеко.
Нет, всё должно было быть не так.
Это нечестно.
Я не думала, что всё закончится именно так.
Внезапно я оказалась никудышней героиней. Не сильной и решительной, а растерянной и покинутой.
– Ну, давай, иди же, – сказал Нед. – Пока ты спустишься, её и след простынет.
Взяв обвязку, я подтянула её на талии и на попе, как сделала София. Потом я поняла, что также должна использовать маленький металлический карабин.
Взяв карабин и верёвку для спуска, я задумалась о том, как же нужно соединить их вместе. Это было глупо.
Я перехватила взгляд Неда, который наблюдал за мной, но в тот момент, когда я посмотрела на него, он отвернулся к стене.
Я сбросила вниз конец верёвки, за который, по идее, должна была держаться, спускаясь через окно. Оценила, насколько она длинная. Она была очень длинной, очень ровной и очень скользкой.
Когда всё закончится и я вернусь домой, я уничтожу его. Его, его палочников, всю его подборку журналов «Глаз шпиона», все до единого, и закрою его в багажнике машины и заставлю слушать, как погибает всё, чем он владеет. Точно так же, как Дэн Харпер из романа «Мой день отмщения».
Встав, я подошла к окну, задрала ногу и остановилась. Я подумала, что не способна на это.
Всё это происходило в реальности, а не в романе.
Это откровение так сильно потрясло меня, что мне пришлось присесть.
Нед пристально смотрел на меня.
– Может быть, я пойду? – сказал он.
– Нет, я сделаю это.
– Но ведь ты не умеешь, верно?
Я едва сдержалась, чтобы не заорать на него.
– Всё дело в этой штучке. – Я выронила карабин.
Он не смотрел мне в глаза. Спикировав на меня, он затянул обвязку, пристегнул её к верёвке и занял прежнее положение, держа верёвку в руках.
– А! – произнёс он, стоя у стены.
Я узнала это его самодовольное «А!».
Он знал, что я ужасно боюсь, он знал, что мне не хочется повиснуть над пляжем на обрывке нейлоновой верёвки. Я не чувствовала уверенности, и мне было неприятно чувствовать себя неуверенной, но мне ужасно хотелось стать героиней, а герои не бездельничают, мучаясь от беспокойства, они просто справляются с ним. Айрин Чаллис прошла через всю Шотландию, не допустив, чтобы такая мелочь, как спуск на верёвке, помешал ей вернуться назад.
Я опять выглянула в окно. Я надеялась, что это не слишком высоко. Если я упаду, я всего лишь сломаю ногу.
Разве нет?
Я завязала узел на страхующей верёвке на расстоянии примерно четырёх футов от конца. Узел получился не очень большим, поэтому я взяла одну их из африканских фигурок с каминной полки печального мужчины и вставила фигурку в узел, как продолговатую деревянную пуговицу. И сделала то же самое на фут ниже. Я продолжала это делать до тех пор, пока не использовала все шесть фигурок.