– Здорово, – сказала я, удивляясь, что папа никогда не кормил нас змеями.
Я продолжила прокладывать нам путь, минуя участок, где велись дорожные работы. Бетоновоз как раз заливал в большую яму жидкий бетон.
– София, – сказала я, – когда исчез брат Пинхеда, строилась автострада? Только я думала, что её построили в 70-х годах.
Наступило долгое молчание, нарушаемое только лаем собаки.
– Да, – тихо сказала она. – Или же это, возможно, было новая взлётно-посадочная полоса в аэропорту Станстед.
– А, – только и сказала я.
Чайки
На следующий день мы перестали идти просто прямо. Вместо этого мы слонялись по пустырям, заглядывая в мусорные контейнеры и выискивая еду на задворках магазинов.
Мы были не лучше чаек.
На детской площадке мы нашли остатки обильного пикника и мокрый мешок от аквагрима.
София набила рот остатками солёного печенья и протянула мне пакетик с крохотными кусочками сыра. Я стала сосать зачерствевший сыр. Я крутила его языком по меньшей мере секунд пятнадцать.
Меня затошнило.
Потом мы шли в лёгком тумане по пешеходной дорожке. Обширные поля перешли в более мелкие, а дороги стали шире. На горизонте показались дома, ангары, гаражи и подстриженные живые изгороди.
Это был городок. А может быть, большой город, может быть, Бристоль, но поскольку мы шли не по шоссе, то у нас не было возможности узнать, какой именно это город.
Я поймала себя на том, что ищу телефонные будки. В рюкзаке Неда лежали две пятидесятипенсовые монеты, которые дал нам папа. Я надеялась, что этого хватит на то, чтобы позвонить.
Я представила, как мама и папа сидят у телефона, в пустом, тихом без нашего с Недом ора доме, и мне стало стыдно.
Наконец, мы свернули за угол какого-то бара, и я увидела телефонную будку.
Но она не принимала монеты.
Как и следующая. И ещё одна, которая превратилась в буккроссинг, где можно было обмениваться книгами.
Это был Бристоль. Но мы, должно быть, находились очень далеко от центра, потому что здесь ничто не напоминало о большом городе. Скорее всего, пригород. Мы, дрожа, сели на влажную скамейку. Мне очень хотелось есть, я очень устала, и мне отчаянно хотелось принять ванну, пусть даже в нашем душе, где воду в унитаз приходилось наливать из ведра. Я была уверена, что София чувствует то же самое. Если бы я могла, я, рискуя быть убитой Пинхедом, точно попросила бы маму приехать и забрать нас. Мой умирающий без сахара мозг вдруг сообразил, что никто из героев книг Айрин не испытывал голода, и, кажется, у них также не было никакой необходимости во сне.
Хотя…
– В романе «Следы, ведущие в Тимбукту» Антеа Суитлинг бредёт в пустыне и преодолевает много миль, прежде чем выпросить еду у старухи из деревенской прачечной, – сказала я. – Надеюсь, мы найдём здесь что-нибудь вроде этого.
София вздохнула.
– В Бристоле есть прачечные?
Сначала я ощутила покалывание в шее, а затем на лице – это румянец, как чернила, разлился по моей коже.
– Прости, – пробормотала я, обращаясь скорее к самой себе.
Мы, спотыкаясь, брели по задворкам и садам, карабкались по недавно расчищенным под строительство домов участкам земли, потом вышли к домам из жёлтого искусственного камня. Вскоре мы с трудом понимали, откуда и куда идём.
– Но мы уже проходили по этой дороге, – сказала я, вглядываясь в ряд одинаковых белых пластиковых парадных дверей. – Посмотри, я уверена, что мы дважды прошли мимо этого почтового ящика.
Я повалилась на землю рядом с ним. Смеркалось, и я увидела, как две вороны прилетели и уселись на телефонном проводе, как на насесте. С Айрин такое бывало? Падала ли она духом, оказавшись на краю цивилизации, наблюдая за тем, как птицы готовятся ко сну? Или же она покрепче завязывала шнурки башмаков и продолжала идти?
Дорогу перешла кошка.
Я не могла отделаться от мысли о том, что Айрин была выносливее, чем я.
Я окинула взглядом улицу, когда София села рядом. Не было видно ни души. В домах зажигались лампочки, за моей спиной гремел телевизор.
Солнце зашло быстро, и зажглись уличные фонари. Одиночество здесь ощущалось острее, чем где бы то ни было.
Я была голодна и чувствовала себя беспомощной.
Я всегда думала, что мои книги дают ответы на все вопросы, но это было не так. Никто из моих героев не мог подсказать мне решения, и София явно была не в восторге. Как она вздохнула, спрашивая меня, есть ли прачечные в Бристоле!
Глупо.
Глупо, глупо, глупо.