Машину бросало туда-сюда, мы едва не сбили велосипедиста и сделали большую петлю, чтобы объехать его. Теперь поезд ехал параллельно нам, и я выглянула в окно, чтобы понять, можно ли увидеть Пинхеда. Я сомневалась, что он махал нам рукой, но Вессон могла бы помахать ему. Её державшая руль рука побелела, в другой она по-прежнему держала телефон, и я видела, что каждая мышца её спины напряжена.
– …Я упаковала свой купальный костюм. Уже скучаю по тебе.
Это было нехорошо.
Поезд, всё больше прячась между деревьев, удалялся от нас. Он ехал быстрее, чем мы.
– Я всё ещё вижу тебя, – сказала Вессон.
Подтянув колени к лицу, я сдвинулась ниже, свернувшись в клубок, и мне не было видно, что происходит за окном. Мне захотелось пригнуть голову и обхватить себя руками, но они были по-прежнему привязаны к спинке переднего сиденья.
– Люблю тебя, скучаю, не могу дождаться. – Вессон звучно поцеловала трубку. – Пока, – сказала она, глядя на телефон.
– София, – сказала я, но не успела продолжить, потому что колёса задрожали, и мы, судя по всему, перелетели с одной стороны дороги на другую.
Вжи-и-и-и-и-и-и-и-и-и-ик!
Меня отбросило к окну, и я ударилась скулой о стекло, но прежде чем я коснулась его, мир перевернулся вверх тормашками.
Вжи-и-и-и-и-и-и-и-и-и-ик!
Всё происходило, как в замедленной съёмке: по машине летали одежда, собачий поводок, шоколадный батончик. И слышался скрежет металла.
Вжи-и-и-и-и-и-и-и-и-и-ик!
Заскрипели покрышки, кто-то завизжал, возможно София. Ветровое стекло разбилось на мелкие осколки, которые посыпались внутрь машины, ветки кустов застучали о боковое стекло рядом со мной, а потом рядом с Софией, и снова с моей стороны. И мне казалось, моя голова вот-вот оторвётся. Нас кидало то вверх, то вниз, и мои ноги болтались у потолка машины. По крыше глухо стучали комья грязи, а через проём, где должно было быть ветровое стекло в салон залетала трава! Слышался громкий плач, крики и рёв мотора.
А потом наступила тишина.
Полная тишина, какая бывает в необжитых районах за городом.
Пели птицы.
Вдали послышался гудок поезда.
Я пошевелила головой.
Подо мной, на потолке, скулил пёс. Он стоял на трёх лапах в куче битого стекла, вероятно, это были осколки ветрового окна. Глаза у него потемнели и были широко открыты. Он потянул ко мне четвёртую лапу.
– Всё нормально, Бастер, – сказала я. Но мой голос дрожал, я с трудом смогла взять себя в руки.
Завиляв хвостом, пёс лизнул свою четвёртую лапку. Я не могла понять, что случилось, но он держал её так, словно был ранен.
– София? – окликнула я, оглядывая машину. София висела в неудобном положении, при этом её тело как будто сложилось пополам. – София? – Но она не пошевелилась.
Бастер завыл и повалился на бок. Мне казалось, голова вот-вот взорвётся. Нужно было вернуться в нормальное положение. Дотянувшись до ремня безопасности, я отстегнула его и упала на потолок машины, в кучу битого стекла, чуть не придавив бедного Бастера. Погладив его, я села на корточки, потирая локоть, всё ещё привязанный кабельной стяжкой к спинке сиденья.
– Не волнуйся, приятель… – начала я, но не смогла говорить, как полагается, – мой голос дрожал от страха.
Я отстегнула ремень безопасности Софии, и она соскользнула на потолок, кабельная стяжка, пристёгнутая к ручке двери, удерживала её в вертикальном положении. Со слабым стоном она пошевелилась, и по крайней мере стало понятно, что она жива. Никакой крови не было.
Оставалась ещё Вессон. Она обмякла. Её ремень безопасности не был пристёгнут, и она сидела, обёрнутая клочьями подушки безопасности. Она выглядела так, словно была мертва. Кабельная стяжка мешала мне дотянутся до неё.
Я прислушалась, ожидая услышать вой сирен, но всё было тихо. Не доносилось ничего, кроме вороньего карканья. Насколько я могла вспомнить, когда мы ехали, на дороге никого не было, хотя позади нас ехал велосипедист, который мог бы догнать нас. Наверняка.
Спереди машины что-то капнуло. Хотя я не думала, что это бензин, но всё равно занервничала. Я не очень разбираюсь в машинах, но протекающий двигатель – это нормально. Машина лежала вверх дном, и всё то, что в обычно остаётся на месте, благодаря силе притяжения, могло беспрепятственно вытечь.
Я принюхалась. Теперь я почувствовала запах бензина и вспомнила, что над моей головой находится огромный бензобак, который только и ждал того, чтобы пролиться на меня.