В дверь постучали. Папа пошёл открывать, а мы, прислушиваясь, молча сидели за столом. Голос был женским, и он был мне не знаком.
Крупная слеза, выплыв из уголка глаза Софии, поползла к уголку её рта.
– Что происходит? – сказала я, вставая с лепёшкой в руке.
Папа ввёл в комнату высокую темноволосую женщину. Она была копией Софии, только лет на двадцать пять старше. У неё были такие же чёрные глаза, как у Софии, тёмные волосы и тёмная кожа.
На её лице появилась широкая белозубая улыбка.
– София, – сказала она с южноевропейским акцентом. – Миссис Грин написала мне по электронной почте, я приехала так скоро, как только смогла…
Наклонившись вперёд, София зарылась лицом в её ладони.
– Что? – только и спросила я, окидывая взглядом женщину. – Вы мама Софии?
Папа снял очки и протёр их уголком майки. Вздохнув, он покачал головой.
Женщина опустилась на стул рядом с Софией. Она казалась невесомой, хрупкой, глубоко огорчённой. Она положила руку Софии на плечо.
– Это я, София, любимая. Расскажи мне, что произошло?
Я посмотрела на Неда. Он был так возбуждён, что, казалось, мог бы взорваться. Я почти слышала, как он дышит.
– Да, это мама Софии. Мы нашли её.
– Вы? – Я открыла рот, глядя на Неда. – Как?
Он повернулся ко мне и произнёс:
– Я посмотрел по интернету. Мы делали это вместе с мамой, в библиотеке, мы нашли её фамилию, нашли электронную почту и отправили сообщение. Нам показалось это разумным.
Я сидела с открытым ртом.
У Софии была мама. Очень красивая мама, очень элегантная мама… Мама, которая совсем не казалась умершей или отдалившейся, которая оказалась способной неожиданно появиться и найти дочь.
У которой была электронная почта.
Нед продолжал:
– София рассказала нам сказку, понимаешь? Это была интересная сказка, но…
Склонив голову, София прикрыла лицо ладонями. Когда она посмотрела на нас, она была вся в слезах, её длинные чёрные ресницы отяжелели от влаги, а глаза покраснели.
– Я… ох, Лотти!
– Что? Что происходит? – У меня перед глазами беспорядочно мелькали жёлтые, чёрные и красные пятна, я была в смятении.
Папа протянул Софии грязный носовой платок, и она вытерла нос, но продолжала плакать.
– Всё вышло из-под контроля, я наговорила всякой ерунды, а когда мы сбежали, я не знала, как сказать тебе правду, и я почти начала верить самой себе.
– Что? – только и смогла сказать я, пытаясь прислушаться к ней сквозь шум в своей голове.
– В начале я наговорила тебе всякой чуши, и я думала, что ты поверишь, потому что ты говорила мне…
Я не могла вымолвить ни слова, кто-то только что разнёс в пух и прах всю мою жизнь.
София продолжала:
– В ту первую ночь, в бассейне, я думала, ты просто проигнорируешь меня или скажешь, что я дура, но ты так не сделала. Поэтому я продолжала врать, отчасти мне самой это доставляло удовольствие, а ты была такой благодарной слушательницей, это было легко, и, да, Нед прав, всё это было ошибкой.
– Ты говорила мне, что не любишь его, – сказала я, вновь обретя голос. Он звучал на удивление спокойно. – Что он не твой папа. Что он разлучил тебя с мамой. Что ты два месяца ничего не слышала о маме, пять лет не видела её…
Мама Софии всхлипнула.
– Ради всего святого, нет! Пять лет? Возможно, пять недель.
Я помолчала, стараясь сопоставить все её выдумки.
– Ты доказывала, что он международный преступник. Ты сказала мне, что он убийца.
– София? – сказала её мама, поглаживая тяжёлую чёрную косу Софии. – Что ты наговорила друзьям?
– Я сказала им, что ты певица.
– Певица? Ну да.
– Принцесса.
– Тоже правда.
– И актриса…
Мама Софии улыбнулась.
– Я певица, оперная певица.
– Вы не жили в квартире с тараканами? – спросила я.
– Я однажды жил в квартире с тараканами, – сказал папа, поправляя сахарницу. – Удивительно живучие существа.
Мама окинула его взглядом.
– Никаких тараканов, – сказала София, видимо, окончательно сдавшись. – Никакой квартиры в Мейда-Вейл, никакой школы с платьем в клетку, никаких крыс.
– Чаще всего мы живём в квартирах, это истинная правда, – сказал мама Софии. – И правда то, что, с тех пор как я вышла замуж за Тревора, я меньше вижу Софию. Ему казалось, что было бы лучше, если бы она ходила в школу. Это, безусловно, имеет смысл, поскольку я постоянно в разъездах.
– Почему ты не приехала, когда мы сбежали? – проговорила София сквозь слёзы.