– О, я приехала, я постаралась приехать, как только полиция связалась со мной. Я звонила Тревору дважды в день, до тех пор пока он не исчез – бог знает, куда он делся, – и я постаралась приехать. Разумеется, я писала тебе по электронной почте, я делала это ежедневно. Я не могу передать тебе, как трудно в это время года вылететь в Лондон с Острова Рождества в Индийском океане.
– Он, вероятно, в Акапулько, вместе со всеми международными преступниками, – сказал Нед.
– Ш-ш-ш, Нед, – сказала мама. – Теперь это дело полиции. Я уверена, они скажут нам, когда найдут его.
Мама Софии взяла Софи за руку, слегка нахмурив свои идеальные брови.
– Я умею пользоваться скайпом и дважды в неделю писала тебе по электронной почте, это почти то же самое, как если бы я была рядом. Прости, что меня не было здесь и я не видела, как ты выросла. Мне очень жаль, любимая.
– Скайп? – пропищала я. – Я думала, что тебе не разрешают пользоваться интернетом.
София снова потёрлась головой о руку своей мамы.
– Прости, Лотти.
Передо мной были идеальные мать и дочь.
Что-то вскипело во мне, что-то огромное, багровое и очень-очень злобное.
– Простить?! Простить за то, что ты из-за ничего протащила меня через всю страну? – Я хлопнула ладонями по столешнице, и бутылка с молоком, подпрыгнув, опрокинулась, заливая стол. Я не обратила на это внимания, я была в ярости. – Я сделала это потому, что думала, что ты в отчаянии, что у тебя не было другого способа увидеть маму! А потом, потом оказывается, что твоя мама всё время была здесь, что она не умерла, не закована в цепи и не ИГНОРИРУЕТ ТЕБЯ. Она здесь, и она заботится о тебе! И не только это – она посылает тебе сообщения, ты посылаешь ей сообщения, вы разговариваете по скайпу ЧАЩЕ ЧЕМ РАЗ В НЕДЕЛЮ. ТЫ ОБЩАЕШЬСЯ С НЕЙ! – Я отступила на шаг от стола, с которого капало молоко. – Не могу поверить, что мы прошли через это, что ты заставила меня пройти через это, ты, должно быть, обезумела!
– Я не обезумела, я была в отчаянии, я не видела маму целую вечность, несколько месяцев…
– Теперь ты видишь её!
– Но посмотри, чего это стоило. Нам пришлось убежать, целыми днями бродить за городом, питаться из мусорных баков. – По лицу Софии потекли слёзы.
– О, дорогая… – сказала мама Софии, – неужели вы ели из мусорных баков? Скажи, что нет…
Я прервала её.
– Не говоря уже о том, что мы попали в аварию и чуть не погибли. Посмотри, что ты натворила!
– Ты не обязана была идти со мной.
– Ты сказала мне, что пять лет не видела маму! Разумеется, мне пришлось пойти с тобой!
– Ладно, это была ошибка, но я не могла придумать ничего другого, и мне казалось, что ты хочешь пойти со мной.
– Я не хотела, чтобы меня похищали, я не хотела быть прикованной, запертой в машине, упавшей в кювет, из которой вытекал бензин!
– Лотти! Я не знала, что так случится, и я, безусловно, не планировала, что всё так пойдёт. Я думала, что мы найдём маму, пообедаем с ней, остановимся в отеле. Я не думала, что нас похитят или что Вессон чуть не убьёт нас, но, пожалуйста, посмотри на всё с моей точки зрения! Ты должна была понять, предположить, что мы никогда не увидим мою маму… – Она замолчала.
Моя мама и мама Софии держались за руки. Они выглядели потрясёнными. Я сама была потрясена. Папа протирал очки, а Нед рисовал смайлики в лужице из молока и рассыпавшегося сахара.
– Представь, что ты сбегаешь раз за разом, надеясь вернуть маму, но это ни к чему не приводит, к тебе возвращается лишь разодетый мужчина с дурным характером. Поставь себя на моё место!
Со стороны мамы Софии донеслось придушенное всхлипывание, и она потянулась за папиным грязным платком.
– Но ты не сказала мне правду! Ты могла бы сказать мне правду, мы нашли бы другой выход!
– Я перепробовала всё. – Лицо Софии покраснело и распухло, она больше не казалась очень красивой. – Я не могла бы добраться до неё никаким другим способом.
Я даже не могла придумать, что ей ответить. Последний приступ ярости привёл к тому, что я не смогла сдержать слёзы, я не видела ни стола, ни Неда, ни папу, ни маму, ни Софию.
Я думала, что я вспыхну.
Я думала, что я взорвусь.
Вместо этого я вышла на улицу под дождь.
Понимание
Когда мама пришла за мной, мне показалось, что прошло несколько часов. Выйдя за ограду сада, я бродила по полям. Мои кроссовки насквозь промокли, и теперь я была больше мокрой, чем сухой, но я не могла перестать плакать и поэтому не хотела возвращаться домой.
Бастер пошёл со мной. Теперь с него стекала вода, но, кажется, его это не беспокоило.