Получается, предатель столько лет действовал, а органы безопасности Польши — ни сном ни духом.
Но то что было в конце…
Вице-президент США, бывший директор ЦРУ — советский агент!
Как его завербовали? Когда? Кто? Это не могло пройти мимо Юрия Владимировича, а значит — знал бы и он. Хотя… у Председателя были только свои люди, он первым начал внедрять в КГБ практику народнических групп. Тройки, пятерки, никому не известные, кому они подчиняются, знает только старший. Может, это были люди Председателя? Понятно, почему Председатель не передал на связь в ПГУ такой источник — если учесть что были измены, были офицеры, которые перешли на ту сторону, отказались возвращаться. Эймс подтвердил предательство сразу нескольких высокопоставленных офицеров ПГУ. Бохан, Гордиевский…
Крючков начал вспоминать все, что он знал о Джордже Буше — помнил он многое, он уже был начальником ПГУ в то время, получается — главный противник. В ЦРУ он работал при Форде, до того — конгрессмен, как и его отец. Потом назначили послом в коммунистический Китай — именно Буш закладывал основы взаимодействия после визита Никсона. При Картере был в тени — ЦРУ тогда возглавлял адмирал Тернер, Картер, сам моряк, инженер-реакторщик с атомной подводной лодки — везде продвигал флотских. В восьмидесятом пытался баллотироваться, неудачно — но Рейган взял его вице-президентом.
Сейчас Крючков, осмысливая все это, понимал: сам он, будучи кадровиком — не доверился бы такому человеку. Китай опять-таки…
И все же — как его завербовали? Шантажировали чем-то? Как с ним работать?
И как получается, если он работал и ранее — где результаты? Может, в особых папках, их не пускали в ход, чтобы не подставить случайно агента?
Вечная дилемма разведки — каждый раз, получая от агента материал, думаешь, стоит его реализовывать или нет. Реализуешь — рано или поздно та сторона поймет, что у них утечка и начнет охоту…
Его вдруг посетила еще более страшная мысль. Эймс пришел к ним в восьмидесятом, одновременно с возвращением на политическую арену Буша. А что если тот подставился по приказу бывшего директора и та стратегическая информация, которую они получают — результат того что у нас теперь свой человек в Белом доме?
Нет, об этом лучше не думать.
Вернувшись в Ясенево — Крючков вызвал Бориса Соломатина, бывшего резидента в Дели, Вашингтоне и Риме. Сейчас он был в активном резерве в должности советника председателя КГБ.
— Источник в Лэнгли раскрыт… — огорошил он его, как только Соломатин переступил порог кабинета
Соломатин схватился за стул
— Как?
— Так — Крючков кивнул наверх — я захожу, он знает.
— Он это…
— Ты все понял.
Соломатин сел на стул, совершенно огорошенный
— Но как?
— Говорит, партийная разведка все знает.
Соломатин выругался
— Они хоть понимают, с чем играют?
— Понимают
Крючков кратко изложил суть разговора
— Уничтожить личное дело агента? — не поверил Соломатин
— Да.
Крючков позвенел ключами, достал из личного сейфа папку. Бросил
— Пошли…
Двое — начальник ПГУ и его советник — прошли мимо опешивших часовых, и вышли в небольшой, уютный садик. Его посадили сами ПГУшники на субботнике, когда облагораживали территории. Несколько деревьев тогда посадил Андропов. Территория была закрытая, тут вообще было все для автономного существования — баня, парикмахерская, магазин.
Смеркалось…
Встречные — завидев парочку, старались как можно быстрее скрыться, свернуть на другую дорожку…
В дальнем углу они остановились. Крючков открыл прошитое, пронумерованное дело, вырвал страницу, потом еще одну. Соломатин скривился как от боли.
— Зажигалка есть?
Двое генералов КГБ не отрываясь смотрели на опадающий на землю черный пепел. Такие агентурные дела велись на специальной, быстро сгорающей бумаге.
— А остальное?
— Подобрать надо кого-то из высшего эшелона. Агентом будет он якобы
Соломатин присвистнул
— Это ж нарушение. Получается, нам не доверяют?
Крючков посмотрел на него — и промолчал. Тут все было понятно. А ты бы доверял — после Бохана, после Гордиевского?
После Калугина — а он генерал между прочим.
— Хорошо, понял.
— Теперь. Поставлена задача создать отдел по дружественным соцстранам. Пока только аналитика — но надо готовиться ко всему.
Соломатин кивнул
— Понимаю… Польша.
— Польша, Югославия, ГДР — и так далее, далее. Хвостом вертят всё. А мы слишком доверяем местным товарищам. Ситуация пущена на самотек — а потом то Солидарность, то еще что всплывает. Ищи человека, и рисуйте штатное. Судя по настрою там — утвердят. Но начать надо с человека…
— Навскидку… есть один кандидат. Он работает по линии Луч. Провалов нет, деятельный, показатели хорошие.
— Фамилия?
— Путин. Он в Дрездене сидит.
Крючков кивнул
— Вызови, поговорим.
— Есть.
Следующим — Крючков позвонил генералу Юрию Дроздову, бывшему резиденту в Нью-Йорке. Попросил приехать, переговорить с глаза на глаз
— У нас появился источник в Белом Доме.
Дроздов удивленно поднял брови. Опытный и чуткий Крючков понял — не знает.
— Да, вот так вот. Легальная связь с ним через резидентуру невозможна. Да и опасна. Надо подготовить группу под прикрытием ТАСС. Получить журналистскую аккредитацию в Белом доме.
— Кого-то нового — сказал опытный Дроздов
— Абсолютно. Лучше из молодых. Может и женщину.
— Ясно. Поделитесь?
Крючков развел руками
— Знают двое, знает и свинья, так? Пока вслепую.
— Понятно дело — поддакнул довольный Дроздов
10 августа 1985 года
Чарли Вильсон, конгрессмен США из округа Техас был одним из тех немногих, благодаря которым война в Афганистане не закончилась еще в восемьдесят втором или восемьдесят третьем году…
Бывший военный моряк, он за время службы на флоте отличался двумя вещами — пьянством и зоологической ненавистью к коммунистам. Своего командира он упрашивал нанести удар по советской подлодке — он был членом команды противолодочного корабля. Став конгрессменом США он пить не прекратил — но сумел войти в два стратегических комитета — оборонного и бюджетного. Это означало, что он был одним из нескольких людей в Вашингтоне, который отвечал за ежегодное распределение десятков миллиардов долларов бюджета почти по своему усмотрению.
На Афганистан он набрел случайно. Впрочем, все в этом мире происходит более или менее случайно. Его подруга, техасская антикоммунистка Джоан Херринг была почетным консулом Пакистана в своем штате — тоже довольно случайно. Именно она познакомила его с ситуацией в Пакистане с беженцами, а потом и в самом Афганистане. Чарли Вильсон был единственным человеком в Вашингтоне, который увидел возможность дать русским их Вьетнам.
Обеспечил он это очень просто. Каждый год происходило бюджетное распределение. Почти бесконтрольное. Он просто сказал Минобороны — финансируйте это, а я вам дам в несколько раз больше. В те годы ЦРУ было просто раздавлено и испытывало серьезные проблемы с финансированием — у них, например не было пятидесяти тысяч долларов на самолет для никарагуанских контрас. Вильсон только в первый год войны выделил на Афганистан десять миллионов из оборонного бюджета. На 1986 бюджетный год он сумел довести эту сумму — вместе с другими программами — до невообразимого миллиарда долларов. На многие оборонные программы выделялось меньше, чем на Афганистан. Но минобороны было вынуждено играть в эту игру, хотя их интересовало только противостояние в Европе.
Контроль над всем над этим существовал более чем формальный. Часть средств разворовывали пакистанские генералы. Но и того что оставалось — было очень, очень много. Только что этой парочке Херринг-Вильсон удалось продавить поставку в Пакистан F16 — новейших истребителей. Ни одной мусульманской стране они до этого не предлагались.