Причина? Колхоз дает в случае чего и сбыт, и технику и если, к примеру, надо первотелка купить, где покупают? В колхозе. Воруют? Да где-то и поворовывают. Но, во-первых — а где сейчас не воруют? Во-вторых — если поставить дело на правильный лад, все же воровать будут меньше. Воровство — оно, в том числе от безысходности, от распущенности.
Что подсказывает мое послезнание? Как развалились колхозы — частники перестали держать коров, держать даже кур. А где купить корма? На рынке слишком дорого, себя не окупает. Раньше зерно и сено получали, а не покупали — в счет трудового вклада.
А хозяйство без коровы пропащее. Нет коров — пропала деревня.
Ну и последнее. Только через деревню можно запустить процесс роста населения страны и прежде всего — русского населения. Иначе просто никак — только деревня. Потому что подрастающие дети это рабочие руки и потому что гораздо проще решается проблема жилья. На деревне до сих пор жилье себе сами строят, а не ждут в очереди.
А если не будет расширенного воспроизводства, если не будет нормой семья на три — пять детей — нам хана. Останется только продолжительное умирание…
Владимир — город интересный, с огромной историей — древняя столица Руси еще до Москвы. Тут уже построили огромный мост через Клязьму, в целом у города шикарный вид — от Клязьмы берег идет вверх как бы уступами и видны церкви. Церквей очень много, больше десятка, город древний, с него Русь начиналась.
А сверху — потрясающая панорама заливных лугов…
Город несмотря на старину — промышленный, тут производят автоприборы и тут же- Владимирский тракторный. Он производит маленькие трактора — на будущее будет большой спрос.
Выехали на тракторный, потом на новые стройки. Идет застройка девятиэтажками, панельными. Плохо — но иначе нельзя.
И там и там коротко выступил.
Потом вернулись в обком, но там я долго задерживаться не стал. Сказал
— А давайте и в область съездим
Все засуетились. Понятно, что сейчас предложат — тепличное хозяйство…
— Нет, нет. Товарищи.
Я подошел к карте области, ткнул наугад.
— Вот сюда и поедем…
Поехали. Дорога уже была похуже, милиция не успевала перекрывать, да и как перекроешь — по одной полосе в каждом направлении. Так и ехали.
Район пусть и черноземный — но отстающий. Город десять тысяч, больше похожий на село деревянной застройкой, но есть три крупных по местным меркам завода — текстиль, Электросвязь и молочный.
Часть улиц до сих пор не асфальтирована — но это на окраинах.
Выехали в район. Я настоял, чтобы показали именно то хозяйство, которое я выбрал. Дорога, по одной полосе — но асфальт. Виды по сторонам — потрясающие. Хозяйство как я понял не отстающее — скорее наоборот. Четыре улицы, машинный двор. Есть скотина, есть пахотный клин.
Председатель хозяйства хоть и понятно испугался — но взял себя в руки. Показал новую застройку — дома на две семьи. Школы нормальной нет — деревянная, топят дровами.
Пошли обедать в рабочую столовую. Накормили вкусно, давно так не едал.
— Сколько?
…
— Пятьдесят восемь копеек, Михаил Сергеевич
Я повернулся к сопровождающим
— В цэковской столовой трешка.
Напоследок сфотографировались с людьми на фоне столовой
Председатель был немолодой, осторожный. Звали Сергиенков, Михаил Дмитриевич. Плоть от плоти, кровь от крови — эта земля, крестьянин Бог знает в каком поколении. Но не оробел при виде такого начальства, показал цифры — согласно справке присоединившегося к нам секретаря райкома хозяйство по разным показателям держит от второго до пятого мест в районе. Неплохо, тем более что хозяйств больше двадцати.
— Скотины сколько у вас?
— Дойного четыреста тридцать голов Михаил Сергеевич
— А удои
— К пяти подошли.
Я прикинул. В мои времена — хорошая корова в США давала пятнадцать — восемнадцать. Но это племенная работа в поколениях, такие высоты просто так не взять. Но пять тысяч — это тринадцать литров в день. То есть считай одно ведро с небольшим. Я ведь из деревни. В частных хозяйствах, если корова давала меньше двух — считалось, плохо.
— А куда сдаете?
— На молококомбинат.
…
— У нас еще от населения приемка есть.
— Вот, это хорошо. Население коров держит?
— Держит, как не держать.
— А из зерновых что сеете?
— Да все, озимые, яровые.
— Пшеница в основном — подсказал секретарь райкома — тут черноземный клин
— Урожай хороший?
— В хорошие годы тридцать центнеров. Даже тридцать два
Я снова прикинул. У американцев в прериях — сто двадцать — сто сорок. Но это опять — много лет спустя. Но надо почитать литературу — по-моему, и в те времена семьдесят точно было.
Почему? Удобрений больше вносили. Но главное — опять же сортовая работа.
— А вспомогательные производства есть?
— Лесопилку поставили.
— А вот такой вопрос Михаил Дмитриевич. Как вы посмотрите, если вам дадут право тут открыть скажем не только самое примитивное производство типа лесопилки, но и что-то более сложное. Например… ну не знаю, поставить станок и делать скрепки для белья деревянные. Из того дерева что у вас есть.
Смех смехом, конечно — но скрепок и в самом деле нет. И много чего другого нет. Профессор Валовой объяснил — раньше, до Хрущева весь этот незаметный, но нужный ассортимент потребительской продукции делали в основном артели. И продавали на рынках. Потом пришел Хрущев и решил за двадцать лет идти к коммунизму. И артели распустил, а таким ассортиментом нагрузили крупные предприятия.
Только их забыли спросить — а им это надо?
Получилось так что эти изделия как бы «в нагрузку» и отказаться от них нельзя, и проблемные они — сильно дают нагрузку на ФОТ, на их производстве велика доля ручного труда, который надо оплачивать. Вот производство и саботируют — как могут. Наказывать за это как следует, не наказывают, потому, что если предприятие выполнило норму по общему валу — то есть какие-то изделия перевыполнило, какие-то недовыполнило — то только пожурят.
Только ведь тут дело не в скрепках. Точно так же в «нерентабельные» попадают и некоторые изделия — комплектующие для более крупных сборочных единиц. И что в итоге. Нет, скажем дверных ручек — и встал конвейер АвтоВАЗа. Или он работает — но машины идут на стоянку недоукоплектованной продукции и там стоят — пока не придут нужные детали, не получится доукомплектовать машины и отправить потребителям. А ведь на таких вот площадках омертвляются средства на миллиарды, десятки миллиардов рублей, столько же теряем из-за неритмичной работы конвейеров. В начале месяца бамбук курим от того что смежники подвели — а в конце аврал, штурмовщина. Работяги на сверхурочных, начальство уже не смотрит на качество, приемка входит в положение и принимает откровенно бракованные изделия. Вот цена всего этого безобразия!
Кстати нельзя сказать что проблему не пытаются решить — решают, порой своеобразно. Например, хорошими поставщиками стали… некоторые колонии. В Ижевске есть легендарная уже ИК-9. Там предприимчивый начальник наладил не пошив ватников и изготовление мебели. Более двухсот наименований продукции! В числе потребителей — Камаз, ВАЗ, Радиозавод, Ижмаш! Но это же ненормально в корне…
— Так у нас средств на колхозном счету
— Дадим кредиты на развитие.
Председатель явно сомневался — и не хотел не угодить высокому начальству, и сомневался в том что из этого что-то получится. И я знал, почему он сомневается.
— Сколько молодежи из села за последний год поступили на высшее?
— Семнадцать человек.
Довольно много
— А вернулись в село?
…
— Ну?
— Четверо.
Я махнул рукой
— Собирайте актив.
Актив собрали в клубе — старом помещичьем доме. Сине-зеленая краска, старые ставни, скрипучий паркет, спертый воздух — тут явно танцы по выходным. Спешно собранный народ — видно, что одели лучшее, что было, чтобы не ударить в грязь лицом перед столичным гостем.