Я сидел за столом, на чистом листке бумаги накидывал тезисы, смотрел краем глаза. Народ нельзя сказать, что забитый затюканный, наоборот. Прошли жуткие сталинские времена, когда люди хуже скотины жили. Тогда поговорка была — сначала государству, потом коням, а потом — нам. Это про зерно. Проблема была в том, что государству все было мало — ничего кроме хлеба — экспортного не было. Ну, пушнина, лес. Но то — мелочь. А государству всё — надо. Это был тот помещик, которого не прокормить, потребности его не имеют предела.
Потом пришел Хрущев, заготцены повысили в несколько раз. Потом при Брежневе — еще. Хозяйство похорошело. Современный колхозник — уже построился, он не в избушке от родителей оставшейся живет, у него и телевизор есть, и мотоцикл как минимум — да чего там, на мотоциклах тут пацаны гоняют по улицам. Есть и корова, и свиньи, и овец держит. И одет не в рванину.
Вот только проблем они не видят. Им невдомек, что происходит в городах, как не хватает мяса, картошки… да всего не хватает. То есть село свою задачу не выполнило, разросшиеся города не накормило. Второе — у них техника по льготным ценам, мелиорация от государства — а выхлоп?
Почему так другой вопрос, это не их вина, это их беда и наша беда, нашей власти дурной и неповоротливой, которая в попытке построить коммунизм прямо сейчас отняло у людей право на инициативу. А по-иному — и не выходит.
— Товарищи…
…
— Слово предоставляется Генеральному секретарю Центрального комитета Коммунистической партии Советского союза, товарищу Горбачеву Михаилу Сергеевичу.
Я встал с места — тут даже кафедры нет.
— Товарищи.
…
— Прежде всего, спасибо, накормили вкусно. Это я про столовую.
Грубовато — но понравилось, вижу.
— Хозяйство ваше в числе передовых по району, по зерну на втором месте, по животноводству на четвертом — пятом. Это нехорошо, товарищи. Надо поднажать.
Улыбки. Потом кто-то крикнул
— Выполним и перевыполним, Михаил Сергеевич!
— Вот, это хорошо. Берите социалистические обязательства, и за язык никто не тянул — взяли раз, выполняйте. Речь про другое сейчас. Поднимите руки, у кого корова есть.
Стали поднимать руки — сначала не все, потом смелее. Корова есть почти у всех, нельзя без коровы, тяжело. Корова — и молоко и мясо.
— А две коровы можно держать?
…
— Товарищи, я спрашиваю, высказывайтесь
Понеслись реплики с мест. В основном все приняли идею что тяжело, но если корма есть, то и две коровы содержать можно. Только двор расширить, чтобы две коровы и два теленка стояли.
— А три коровы товарищи? Или пять?
Краем глаза вижу — местные ответственные работники в шоке. Народ же начал активно обсуждать и пришел к выводу, что три еще можно, если силы есть — а больше уже нет, не обиходить такую скотину.
Я постучал по столу.
— Товарищи…
…
— Вот сегодня товарищ Соковиков разговаривая со мной, употребил слово «кулаки». Это в корне неправильно, товарищи.
На Соковикова было жалко смотреть
— Сейчас не двадцатые, не тридцатые, не сороковые годы, товарищи. Надо это учитывать. Тогда были объективные условия и ограничения, была, в конце концов, классовая борьба. Сейчас мы находимся в совершенно других исторических условиях, советский социализм доказал свою силу и способность к развитию. Порочен, в корне порочен лозунг об обострении классовой вражды по мере продвижения к социализму, этот лозунг отбрасывает нас к самым мрачным временам культа личности, явления, осужденного партией
Кто-то побледнел
— Сейчас в Советском союзе нет ни кулаков, ни середняков, ни тем более бедняков, эти слова надо раз и навсегда забыть. Есть советские граждане, колхозники и совхозники. И если кто-то завел еще одну корову или две, десяток свиней или построил теплицы — то он не кулак. Он личным трудом и трудом своей семьи способствует выполнению Продовольственной программы. И мы должны помочь ему, выдать справку разрешающую торговать на колхозном рынке — а не называть кулаком, не прорабатывать на собрании. Труд есть труд, нет стыдного труда, стыдно не трудиться. Громыхание словами чаще всего имеет одну цель — скрыть собственные упущения и недостатки в работе. А они есть. И пока на прилавках городов не будет мяса круглый год и свободно, я буду об этом говорить — недостатки есть.
…
— Товарищи. Ряд постановлений уже принято, ряд готовятся, но обязательно будут приняты. По нашему с вами обсуждению видно, что для личного хозяйства без наемного труда три коровы вполне по силам. Значит, до трех и повысим норму. Хозяйствам будет вменено в обязанность скупать молоко и мясо. Таким образом, каждый внесет свой небольшой вклад в решение продовольственной проблемы. Второе — будет разрешена мелкая, кустарная и артельная деятельность на селе, сами колхозы и совхозы получат право открывать цеха по производству несложной продукции. В конце концов, мы должны прийти к тому, что крупные и развитые села станут небольшими агрогородками, которые будут производить не только сельскохозяйственную, но и промышленную продукцию, и помогать в этом городу. Но в целом — мы ничего не добьемся без личной инициативы, товарищи. Личная инициатива будет замечена и поддержана.
Я повернулся к президиуму
— И хочу при всех предупредить, тот, кто будет ради выполнения плана по мясу добровольно-принудительно скупать у частников лишний скот, тот будет снят с должности. Это как минимум. Очковтирательство партии не нужно!
После выступления — колхозники обступили трибуну, желая поговорить, а то и просто побыть рядом с первым лицом государства, понимая, что больше такой возможности в жизни не будет — а местные чиновники бочком вышли на свежий воздух, перекурить произошедшее. Чуть в сторонке курил Соковиков, к нему подошел, встал рядом, чиркнул спичкой секретарь райкома Бородин…
— Работать не будут это раз — сказал секретарь райкома, затягиваясь — все будут своих буренок холить и лелеять. Свое — не чужое. Воровство вырастет в несколько раз, и посыпку воровать будут и хлебом кормить…
…
— Хорошо, что на скотный двор не пошли, там, поди, коровы в говне тонут…
Секретарь обкома бросил докуренную наполовину сигарету, развернулся к собеседнику
— И ты мне это говоришь?
Секретарь райкома побледнел
— Ты сколько скота сдал в прошлом году? План выполнил, поди? А сколько из них бестоварными квитанциями?
…
— Работать надо! Пришли на готовенькое. Паразиты!
Информация к размышлению
Почему в СССР не было мяса на прилавках
… Статистика и жизнь все дальше удалялись друг от друга. Местные власти при попустительстве своих начальников в Москве разработали совершенную систему «двойной бухгалтерии». Она включала в себя ряд приемов. Вот один из них, хорошо исследованный на примере Курганской области.
Совхозы и колхозы сдают государству крупный рогатый скот и свиней. Естественно, включают сведения об этом в государственную статистику, получают деньги за сданный скот. Скот остается «на передержку», чтобы поднять его вес.
До сих пор — все по нормальным правилам. Но оставляют все в тех же совхозах и колхозах, а отнюдь не на откормочных площадках приемных пунктов!
Проходит время, и тот же самый скот сдают уже во второй раз, сдают не образовавшиеся привесы, а вновь «чистым весом»! Понятно, что во второй раз за одну и ту же корову получают деньги, второй раз отчитываются об увеличении производства мяса, как вы понимаете, в два раза. Это происходило не только в Кургане, но и в Воронежской, Свердловской областях, Краснодарском крае. В Воронежской области «на передержке» скот почти не кормили, и во второй раз его вес был ниже, чем в первый, но статистика продолжала фиксировать «увеличение производства мяса».
Находились и другие, еще более эффективные способы.
В соседней области закупались мясо и масло, а затем купленное сдавалось в счет плана уже своей области.
Кто бы мог подумать, что опыт Чичикова в продаже и покупке «мертвых душ» будет творчески развит и применен в практике выполнения исторических задач, поставленных партий по развитию сельского хозяйства!. Разница состояла лишь в том, что для Чичикова это был частный промысел, а его последователи через сотню лет применили его методы не только в губернском, но и, пожалуй, в государственном масштабе.