Ну и второе. В Югославии каждая республика имела собственные силы — домобранские полки. Ну так — раньше Венгрия и Хорватия была в одном государстве, и после того как в Венгрии не стало социалистического правительства, они стали массово поставлять оружие в Хорватию. Поставки оружия из Венгрии вкупе с прибытием в регион хорватов из общин со всего мира — позволило Хорватии быстро сформировать армию и оказать ожесточенное сопротивление ЮНА. Впрочем, не обошлось и без ошибок ЮНА. Независимость Хорватии могла и не состояться, если бы ЮНА, не застряло у Вуковара, а обошло его и продолжило движение к столице Хорватии Загребу. Конечно, и там непонятно, как вышло бы — стал же Сараево кровавым тупиком. Но тут — кровавым тупиком стал Вуковар, его штурмовали три месяца, войска понесли потери и деморализовались. За это время — и оружие еще подошло, и прошла массовая мобилизация — понятно, что хорваты увидели нападение на свою землю, тут хочешь — не хочешь, а надо воевать. Впрочем история этой войны полна тайн и тайн грязных. Думаю, не на пустом месте возникли слухи, что Милошевич, и Франьо Туджман, бывший милицейских генерал ставший диссидентом и первым президентом Хорватии — договорились разделить Югославию на сербскую и хорватскую части. Да только не вышло — бунт мусульман во главе с Алией Изитбеговичем — спутал все карты, причем и хорваты не получили назад свою Герцог Босну.
Эта же история показала всю гнилость и цинизм Запада. Франьо Туджман создал в Хорватии авторитарно-мафиозный режим, это признавали даже американцы. Он создал только одну партию — открыто говорил, что хорватам нужны не партии, а партия. Провел криминальную приватизацию. Назначил главой спецслужб своего сына. Организовал из Хорватии контрабандный хаб на всю Европу. Связался с мафией. Покрывал совершаемые его армией преступления против человечности. Американцы это кстати знали — если режим Милошевича они называли диктаторским, то режим Туджмана — криминальным, вполне открыто.
Но Хорватия потом вступит в ЕС. А Сербия — нет.
Каковы цели моего визита в Белград. Их несколько, на самом деле. Первая — помочь Югославии не развалиться, а как-то консолидироваться под руководством Милошевича. Милошевич при всех его недостатках — показал все же себя действительно коммунистом и борцом. Достойным наследником Тито.
Если допустить распад Югославии, то даже при сохранившемся СССР вероятна война, прорыв НАТО на Балканах и жесткий конфликт между США и СССР, способный поставить под вопрос возобновленную политику разрядки. А мне это не надо, потому и повода для конфликта допускать не надо.
Вторая причина — переход Югославии, пусть и с условиями в советский блок — будет означать нашу серьезную внешнеполитическую победу и исправление ошибок, допущенных Сталиным.
Третья причина — Югославия нуждается в экономических реформах и мы нуждаемся. Мне кажется, нелишне будет создать совместную группу экономистов, чтобы и советские экономисты познакомились с югославским опытом и его отрицательными сторонами и сделали выводы — потому что сейчас югославский опыт изучается через розовые очки, проблемы не видны. Я даже знаю, кто возглавит группу с советской стороны. Есть такой Егор Гайдар, он экономике начинал учиться именно здесь, свободно говорит по-сербски. Вот пусть и посмотрит — до конца — югославский опыт. Нелишним будет и подключить группу Валового — Валовой тоже хорошо знает Югославию и даже книгу написал. Закон вредности — по-сербски это закон стоимости. Нелишним, ох, нелишним будет посмотреть, к чему приводит владение предприятиями их же трудовыми коллективами и два типа цен, отличающихся в разы.
Ну и просто — не хотелось бы допускать этой войны. Она помимо того что принесет много горя и боли на эту землю — именно она в общем то в той, другой реальности столкнула ход мировой истории на совершенно другие рельсы. Почему Клинтон все же решился расширять НАТО, несмотря на то, что многие были против, в том числе его министр обороны. Пример Югославии показывал — к чему могут привести застарелые территориальные и прочие споры при освобождении от «коммунистического ига» (на самом деле от морали интернационализма и переходу к национализму и ксенофобии). Клинтону и Олбрайт казалось, что НАТО может стать инструментом контроля восточноевропейских стран, чтобы те не грызлись друг с другом — про противостояние России тогда и речи не было, это все потом. Вот они и начали принимать в НАТО страну за страной, а получилось… известно, что получилось.
Длинный ряд машин. Военный оркестр. Цепочка членов Госсовета — они все поехали встречать вместе, чтобы не отдавать предпочтение никому из них…
— Миша… — это Раиса Максимовна
— Не волнуйся. Главное — подружись, пригласи
— Да, но…
— Все хорошо.
Это я про Мирьяну Маркович, супругу Слободана Милошевича. Судя по тому, что я о ней знаю — в семье главная именно она. Именно она возьмется за бизнес и создаст громадную империю Пинк. Это название такое — Розовая. В Сербии того времени все понимали, что «Пинк» — надо держаться подальше от этого…
Тогда вообще весело было. Американцы готовились начать войну против Сербии — тогда еще это была Югославия. Это был девяносто второй год. Клинтона настроили всерьез — потом он, кстати, подумав, откажется. А так как в то время в американской политике действовало правило Russiafirst — Клинтон позвонил в Москву и предупредил ЕБНа о скором начале ракетно-бомбовых ударов по Белграду и необходимости быть готовым к эвакуации посольства. Он говорят, даже предложил вывезти наше посольство и всех наших граждан американскими вертолетами, но Ельцин, подумав, отказался. У нас мол своя гордость. И вот нас, выпускников — забросили туда для разведки и подготовки эвакуации. Профи среди нас было — раз два и обчелся, профи были заняты на эвакуации совпосольства из Кабула. Да и какие тогда профи — страна развалилась, многие с афганским опытом ушли. Полная задница тогда была.
Вот это и была первая моя загранка…
Что тогда в Белграде творилось — это не описать. Они опережали нас на несколько лет и Белград 92-го — это Москва высоких девяностых. Где-то 95–99 годы.
Везде торговля. Буквально везде — на тротуарах, на ступеньках магазинов — торгуют все и всем. Старики, старухи, взрослые, подростки — торг, торг, торг. Мы когда улетали, старшие товарищи нас просветили — в Югославии берут всё, так что затаривайтесь кто и чем может, тем более вы на Ил-76 летите, там нет как в Аэрофлоте нормы — двадцать кэгэ на человека. Там продадите всё, только динары не держите, сразу меняйте на доллары или марки. Тогда будете себя людьми там чувствовать. Мы так и поступали. Сербы, когда видели молодых мужчин в джинсе явно призывного возраста, говорящих по-русски, подкатывали глаза, говорили про то что сербы и русские братья и делали нам скидки, а товар забирали по хорошей цене. Все ждали высадки русских. С нашим ЕБНом она не случилась — но и американцы тогда бомбить не решились, и кто знает, почему. История с бомбежками Белграда реализовалась только спустя семь лет, когда Клинтона поймали со спущенными штанами, и надо было перевести стрелки.
Тогда по Белграду ходили военные, в форме и с оружием — не патрули. Просто военные на отдыхе и сербские «комитачи» — Драган тогда только начинал. До войны можно было поехать на такси, что многие и делали. Военные в толпе гражданских сильно бросались в глаза. Еще бросались в глаза мужчины в сербских национальных шапках — шайкачах, это дико выглядело. По Москве ведь никто не ходит в косоворотках и смазных сапогах, верно?
Пожрать было чего. В Белграде, несмотря на дикую инфляцию — никогда не было пустых полок как в Москве, потому что сельское хозяйство не угробили, крестьян в ГУЛАГ не пересажали, колхозы не ввели — и поесть было чего, все свежее продавали на чем-то вроде колхозных рынков. Со всеми сербами можно было объясниться — даже тех, кто не знал русский, можно было понять по смыслу. Все курили как паровозы. Была сигаретная мафия — на Балканах, по-моему, торговать сигаретами самый выгодный бизнес. Курят одну за одной. Не то, что у нас в Москве — у нас в девяносто первые был момент, когда окурки собирали и продавали!