Правительственная пропаганда совсем не упоминала проблему бедности в Польше. Система социального обеспечения была источником гордости. Однако, однажды предоставленные пособия не увеличивались с ростом цен. К 1977 году 72 % всех детей, жили в семьях с низкими доходами, т. е. ниже 1000 злотых на душу. (Wojcik 1981: 101). На другом конце социальной лестницы, в 1972 году Государственный совет издал декрет, дающий социальные пособия членам высшего властного слоя (начиная с Первого Секретаря ЦК ПОРП), включая директоров и министров с их семействами. Этот декрет, среди прочего, предусматривал для них очень высокие пенсии. Кроме того, они имели ряд других привилегий.
Увеличение в дифференцирование доходов было неотъемлемой частью политики экономического роста, проводимой руководством перед августом 1980. Именно для групп с самыми высокими доходами импортировались предметы роскоши. Политика, направленная на массовое производство разнообразных дешевых товаров (радио, мотоциклов, телевизоров и т. д.) типичная для 50-х, была отменена в пользу производства дорогих изделий. Эта практика была обоснована тем, что это приведет к уменьшению их цены. Но это была ложь — они лишь служили стимулом обогащения. Производство предметов роскоши шло за счет предметов первой необходимости и привело к противоположному эффекту, поскольку расширение сектора промышленности дорогих товаров, уменьшило ресурсы и инвестиции в те отрасли промышленности, которые производили предметы первой необходимости.
Джасек Тительбаум проф. Познанского университет а
25 августа 1985 года
Варшава — была третьим и самым вероятно сложным пунктом моего турне. Хотя бы, потому что я так и не придумал, что с ней делать, с Варшавой.
А вот и правда — что с ней делать?
Польша этнически одна из самых монолитных стран мира, в ней, по-моему, 97–98 % этнических поляков. Она монолитна и религиозно — Польша католичеством велика. Вот сейчас, своим умом, с учетом всего того опыта, которого здесь пока нет ни у кого — я понимаю, как не прав был Сталин и прочие политические лидеры Европы, которые после ВОВ предприняли меры по массовым переселениям, чтобы привести в соответствие этнические и государственные границы. В частности, даже при нынешних границах — Польша и Украина массово обменивались населением, украинцы к нам, поляки — туда. Я понимаю, чем руководствовались: стремлением решить давно существующие опасные противоречия, попытаться нейтрализовать новые casus belli до того как они снова приведут к войне. Пытались выкорчевать саму основу новой войны, не понимая, сколь опасно моноэтническое общество в плане национализма. Я не говорю о том, какой ошибкой было для нас забрать Львов, какую бомбу мы получили. В девяностые — именно Львов сыграет роль духовной столицы независимой Украины. Если бы не Львов — скорее всего даже распад СССР не был бы столь страшен, и Украина без Львова стала бы второй Белоруссией. Не было бы границ, приграничные области активно торговали бы, продлили бы пребывание флота до 2040 года, и все было бы хорошо.
А с другой стороны — Польша опасалась бы потерять чуждую ей Галичину, а Украина требовала бы соблюдать права этнического меньшинства украинцев в Польше, чем безумно раздражала бы саму Польшу. А мы бы Украину поддерживали в ее справедливых и законных требованиях.
Вместо этого — этнически монолитная Польша и Украина с Галичиной — объединились против нас. Не то чтобы у них не было противоречий — были и еще какие. Но знаете… лучше всего дружится не просто так — а против кого-то.
Вот они и дружат — против нас.
Сейчас все актеры, в общем-то, уже на сцене. Польша не жилец. В ней действует чрезвычайное положение… вообще особенность Польши в том, что в ней не было открытых восстаний подобных Венгрии и Чехословакии — но и порядка в ней не было никогда. Беспорядки были и в шестидесятые и в семидесятые, они прекратились только с введением военного положения, и то сейчас опять начинаются. Польша единственная страна соцлагеря, которая вынуждена на постоянной основе содержать крупные силы военизированной милиции по борьбе с массовыми беспорядками ЗОМО — это аналог еще не существующего ОМОН. Поляки бунтуют постоянно, рокоши у них в крови. Причиной для бунта может быть все что угодно — кого-то уволили, подняли цены в магазинах, вчера было не купить колбасы — всё, поехали! Польша уже много лет банкрот, причина в том что пытаясь сбить волны беспорядков, они систематически закупали импорт для магазинов и поднимали зарплаты намного выше, чем была реальная выработка.
Но беспорядки продолжались.
Еще одна особенность Польши — влияние религии, вероятно, самое сильное среди всех стран социалистического содружества. Как говорят поляки — по субботам только собака не ходит в костел. Преследования религии со стороны власти — создают крайне взрывоопасную атмосферу.
Короче говоря — лучше и не браться. А что делать?
По пути, в самолете, я расспрашивал Раису Максимовну, которая по виду была чем-то недовольна
— Вы поговорили? Телефон взяла?
— Поговорили…
…
— Да что не так то?
— Понимаешь, она — коммунистка
— Тоже мне, новость.
— Ты не понимаешь, Миша. Она настоящая.
— Так и не понимаю…
— Она верит в то что действительно удастся построить коммунистическое общество
— А мы — нет?
…
— Ладно, оставим пока. Что она говорила про мужа?
— Что домой вовремя приходит.
— Это всё?
…
— Рая, если это намек на то, что не вовремя прихожу я, пойми — есть работа. Десять лет все по инерции катилось
…
— И мы с тобой об этом говорили. Ты знала что будет.
— Да…
— Рай, ну не надо так. Я не лампа, вполнакала гореть не могу
— Откуда это?
— Что?
— Про лампу
…
— Не знаю. Где-то слышал.
— Ну, вот! Довел Раису Максимовну!
— Слушай, вот только тебя не хватало! С твоим обличительным тоном
— Она моя жена! А ты над ней издеваешься!
— Поверь, для меня такие отношения — втроем — впервые
— Извиняйся теперь
— Слушай, не учи ученого!
…
— В Польше прошвырнется по магазинам, получше будет
— Ну ты циник
— Я реалист
— Ты был женат?
— Когда — там? Нет.
— И я понимаю, почему.
— И почему же? Варианты были. Просто ну женился бы я, были бы дети. А потом они вдруг узнают: папа — русский шпион. И каково это?
…
— Если такой умный, скажи, что с Польшей делать?
— Ну… встреться, поговори с людьми. Они сами скажут, что им надо
— Опять денег дать?!