Лигачев явно пришел в ужас от сказанного
— Ты считаешь, что Владимир Ильич ошибался?
— Не знаю, Егор, не знаю. Факт тот, что мы сейчас, в сущности, стоим перед тем же самым вопросом — есть или нет у нас материальные условия для дальнейшего форсированного движения вперед? Или надо сначала все силы бросить на создание материальной базы?
— Да неужели у нас материальной базы нет?
— Положа руку на сердце — нет, Егор. Нет ее у нас.
...
— Пока люди досыта не накормлены, пока зерно и мясо закупаем. Материальной базы для строительства коммунизма у нас нет. Упустили мы этот момент
Лигачев обдумал момент и нехотя кивнул
— Ну, допустим. И что ты предлагаешь? Отступить?
— Я предлагаю не делать вид что у нас все хорошо — это для начала. Второе — надо понять и просчитать, какая нам нужна материальная база для дальнейшего движения вперед. Без шапкозакидательства. Пока у нас есть хотя бы какие-то дефициты, я не соглашусь что материальная база у нас построена. И вообще нельзя двигаться к коммунизму опережающими темпами, игнорируя слабость материальной базы — тут лучше притормозить, чем ломить вперед на полной скорости. А то и шею свернуть можно. А закрывать дефициты нужно в том числе и частной инициативой. Вспомни — НЭП объявил именно Владимир Ильич и не просто так объявил. А в соответствии со сложившимися историческими условиями.
— Но ты понимаешь, сколько еще у нас людей и сто рублей в месяц не получает! Такие частные прилавки для них — плевок в душу.
— Понимаю У нас два варианта. Либо повышать зарплату таких людей. Либо держать на полуголодном пайке всех. И потом отвечать — за любое решение.
— Умеешь ты вопросы ставить — протянул Лигачев — что так что этак.
Поговорили еще — о назначениях, о кадровой политике. Потом Егор поинтересовался, как дела на семейном фронте, что там с внуками и остальное. Я возьми и ляпни
— Какие внуки, Егор, не до внуков. Не видимся почти. Раиса даже ушла.
Егор побледнел
— Как ушла?
— Так. Собрала вещи и ушла. На квартиру в Москве переехала.
Лигачев какое-то время осмысливал сказанное, потом покачал головой
— Нет... не годится так. Совсем не годится. Вы что, ругались?
Я пожал плечами
— Да нет, вроде. Я приехал — Раи нет.
— Так не годится — повторил Лигачев — давай, я Зине скажу, пусть она Раису навестит и все выяснит. От Генерального секретаря жена ушла — куда это годится
— Ну, соберите первичку. Устройте проработку
— Ты зря так к этому относишься, Михаил Сергеевич. Это дело политическое, позор на весь Центральный комитет.
...
— От Генерального секретаря жена ушла. А завтра от кого уйдет?
Егор помолчал, потом неуверенно спросил
— Михаил Сергеевич... как коммунист коммунисту — ты ничего за собой не видишь? Может, она узнала о ком?
— Да нет у меня бабы! — психанул я — когда!? Я и ей то внимания не уделял — время где?
— Ну, понятно...
— А у тебя то как? Нормально живете?
Лигачев посмотрел на меня
— А как? Мы поженились в сорок пятом, тогда проще было. Люди были проще. Что она, не понимает, что на мне лежит?
Лигачев покачал головой
— Нехорошо Раиса Максимовна поступила, нехорошо.
02 сентября 1985 года.
Вашингтон ДС, США
Рональд Рейган на самом деле не любил Вашингтон. Он его ненавидел.
Выросший на Западе страны, он инстинктивно ненавидел Восток — старые штаты, штаты первых поселенцев. Так как США осваивались с востока на запад — на запад шли самые предприимчивые, самые непоседливые, те, кого манили горизонты. На востоке оставались люди, больше всего похожие на старых европейцев, почти коммунисты, не верящие в силу свободы и отваги.
Он пришел к власти с одним простым тезисом: государство не решит ваши проблемы, государство — это и есть проблема. В 1979 году проблем было столько, что американцы поверили ему, решили, что пора сменить власть, прокинули Джимми Картера и демократов[14]. Но сейчас... В 1984 году он выиграл без труда лишь потому, что демократы подсунули на выборы протухшую тушу Мондейла, олицетворявшего провальное президентство Картера. Мондейл одним своим видом напоминал американцам о том, о чем они хотели бы забыть — и потому он проиграл во всех штатах кроме своего родного. С Гленном или тем же Байденом — было бы иначе.
Так получилось, что в его собственной партии он был почти что изгоем. У него, и у вице-президента Буша были разные команды. В сущности — он и выбрал Буша, чтобы не ссориться со своей партией. Но сейчас он все чаще задумывался — а что дальше?
На повестке дня — стоит вопрос объединенной Европы. В сущности, они пали жертвой собственной эффективности — механизмы сдерживания Германии оказались так хороши, что на основании их начало расти нечто совсем иное. В семидесятых американцам удалось выиграть две ключевые партии — сорвать объединение Германии и не допустить прихода к власти коммунистов в Италии. Брежневу удалось протащить Хельсинский процесс, но это — всё. Однако, процесс объединения Европы не остановить, и вопрос — а где тогда будет Россия? Любой европейский политик понимает — без России Европа будет всегда неполной. А это значит — что коммунисты могут взять европейский континент без единого выстрела.
Горбачев этот — чертовски интересный тип. ЦРУ и посольство в Москве прислало материалы о том, что в СССР людям стали давать довольно крупные участки земли под строительство домов, разрешают частное предпринимательство, пока как ИТД — индивидуальную трудовую деятельность. Он спросил Сюзанну Масси, своего советника по России — что происходит? Та не смогла ответить.
Коммунисты умнеют? И к чему это приведет?
Коммунизм оскорблял его рассудок потому, что он не понимал, как можно так жить — всерьез. Вот как можно жить без свободного предпринимательства, без права продавать и покупать что хочешь и по любой цене? Как можно годами стоять в очереди и ждать — машину, квартиру, холодильник. Как можно имея четверть мирового чернозема — закупать зерно миллионами тонн и считать что это нормально. Что тогда делают их крестьяне?
Но теперь, когда его визави Горбачев показался в Вашингтоне — и оказался совсем не таким, какими обычно бывают советские лидеры, а потом начал процесс либерализации экономики, встал вопрос: а что будет если СССР будет еще и экономически эффективным?
Ответить на этот вопрос должен был Джеймс Шлезингер, сейчас он сидел напротив президента. Бывший министр обороны, бывший директор Центральной разведки, бывший министр энергетики, бывший член совета директоров РЭНД-корпорейшн. Один из агентов, обеспечивающих связь Белого дома и правительства Израиля. Сын раввина, выселившегося из Литвы в Нью-Йорк еще в начале века и один из влиятельных вашингтонских теневиков на сегодня. Сейчас он не занимал никаких должностей, но влияние в коридорах сохранил.
— Что произойдет — спросил президент — если русские начнут реформы?
— Мы разработали три сценария — Шлезингер подтолкнул три папки по направлению к президенту — исходя из цен на нефть в пятнадцать долларов, тридцать и выше пятидесяти. При этом, мы обнаружили что корелляция цен на нефть и темпов экономического развития у русских намного меньше, чем мы ожидали. Да, они нуждаются в валюте для поддержания торгового баланса — но меньше, чем нам кажется, их экономика куда меньше зависит от экспорта и курсов чем экономики других соцстран. Почти две трети своей нефти они продают своим союзникам на нерыночных условиях
Президент не прореагировал на папки
— Джеймс. Чтения на ночь у меня и так достаточно.
Шлезингер подумал, что президент сдает, и слухи про то, что фактически правит триумвират во главе с Нэнси Рейган — может быть и верны. Но ничем не выдал своих мыслей.
— ... Экономика русских основана на прямом директивном управлении, а не на игре рыночных сил. В этом ее сила и одновременно — ее слабость. Сила заключается в том, что конкуренция и связанное с ним разнообразие само по себе создает издержки и неэффективность. Если, к примеру, у нас три основные автомобильные корпорации — Форд, ДжиЭм и Крайслер, и каждый поддерживает полную продуктовую линейку, то это значит, что на инженерные разработки тратится втрое больше, чем могло бы — и за все за это платит потребитель. Русские в этом случае производили бы маленькие машины на одном заводе, средние на другом, большие на третьем. Но это же лишает стимула к совершенствованию своей продукции — конкуренции. Потому русские товары менее качественны и современны, хотя и дешевы...