Казимир не стал его преследовать и требовать возбуждения уголовного дела — хотя мог бы, по принципу «пошли по шерсть, вернулись стриженными». Но теперь Торопов, который начинал в розыске еще совсем салагой, и для которого «Казимир сказал...» было высшим законом — раздобыл информацию, из которой следовало, что старые недруги из КГБ не просто ушли и занялись своим делом. А за ними — странные связи с некоторыми из «конторских» и вполне возможно, причастность к организации массовых беспорядков в Брежневе. Мотив пока был непонятен, хотя напрашивалось совсем невеселое — организовать кадровые выводы, устроить погром в руководстве МВД, в горкоме и горисполкоме Брежнева, в самой Казани. «Не танцевалось» только участие тугановцев — как ни крути, а массовую драку начали они, угнали автобус, жестоко избив водителя, при обысках обнаружена нелегальная религиозная литература — и КГБ ее отобрать у ментов не смог, хотя и пытался. Не отдали, настояли, чтобы внесли в протокол, прокурорские на поводу у Конторы не пошли — резонансное дело, самим влететь можно. Так что если Контора начнет мутить воду — как бы им самим крайними в этой истории не остаться...
По возвращении в Казань Торопов понял, что за ним следят. Следить мог кто угодно, мог бывший начальник, вернувшийся в КГБ, могли группировщики... у крупных группировок существовала своя система разведки и контрразведки, об этом не писали в отчетах. Торопов принял факт слежки к сведению, но дергаться пока не стал...
Взяв в ГУВД у начальства неважное поручение (проверить несение службы, тыры-пыры), он выехал на железнодорожный вокзал. УВД на транспорте — структура двойного подчинения, у них кроме местного, есть и начальство в Москве — отдельное, свое управление. На вокзале — у Торопова работал бывший сослуживец. У него в кабинете — он переоделся из пакета в гражданское, тот вывел его служебным выходом через багажное на пути. Торопов побрел в сторону Агрыза, постоянно оглядываясь, чтобы не прозевать поезд
— Айдар!
Тот повернулся. У стоящего в отстое вагона — стоял министр.
Генерал Казимир Николаевич Новиков был человеком на своем месте... наверное, самое ценное в брежневском времени было то, что оно дало сотни, тысячи таких людей. Родившиеся в тридцатые и сороковые, и потому избежавшие гибели на фронте — они входили в силу в шестидесятые — семидесятые и в буквальном смысле слова сворачивали горы. Они создавали заводы, отрасли, институты, электрифицировали и асфальтировали города, области и республики, строили целые жилые районы и новые города. Именно при Брежневе, не при Сталине — раньше откровенно нищий крестьянский СССР стал действительно сверхдержавой. И достаточно выехать в любую страну Третьего мира — чтобы уловить разницу.
Генерал Новиков пришел в розыск после армии, семья у него была самой обычной, образование самым обычным — но в органах неожиданно проявились его сильные черты. Фотографическая память, недюжинные аналитические способности, агентурные навыки и в целом умение работать с людьми. Еще в шестидесятые, будучи старшим опером, он был назначен курировать БКД — комсомольские оперотряды — и под его руководством они выросли в грозную силу со своим штабом, отрядами и патрулями. Новиков считал, что крайне важно работать с БКД, так как это не только подспорье для милиции в повседневном обеспечении порядка, но и готовый кадровый резерв для милиции и розыска. Именно поэтому, людям Андропова и Федорчука в республике не удалось устроить кадровый погром, как удалось в других местах. Система смыкала ряды, закрывала пробитые бреши, быстро пополнилась молодежью, предъявить которой было нечего (и даже пытаться не стоило, попытки копать под комсомол могли закончиться такими обвинениями, что...), и которая вовсе не была настроена сотрудничать с «варягами». А потом и сам Федорчук полетел и система продолжила работать. Во многих других местах от погрома так и не оправились.
Даже будучи замминистра, а теперь министром — Новиков не забыл своих навыков оперативника и от других того же требовал. Потому и встречались они не в кабинете, который КГБ точно прослушивал, а в вагоне в парке отстоя. Вполне комфортно, зажгли титан, сделали чайку...
Под грохот проносящихся рядом поездов, Торопов доложил ситуацию. Высказал и свое предположение, что к массовым беспорядкам в Брежневе имеет отношение бывший начальник республиканского уголовного розыска, который пришел вместе с Федорчуком, а сейчас вынужденно вернулся в КГБ... в Москву его не вернули, видимо — не заслужил.
— Значит, Галямов... — задумчиво проговорил Новиков. Он никогда не торопился ни с выводами, ни с действиями и учил тому же своих людей. Лучше еще подумать, чем совершить ошибку...
...
— Как он оказался в Брежневе, Казимир Николаевич?
— Как... послали. Как и тебя.
— Он числится в активном резерве, я выяснял. Работает секретчиком на заводе, хотя должность кстати считается штатной. Делать ему там было совершенно нечего.
— Это ничего не значит. И у тебя только одно сомнительное свидетельство.
— Не только. Теплоконтроль восстановился именно тогда, когда на нас в Москве спустили Галямова. Восемьдесят третий — в этот год ситуация вышла из-под контроля, до него мы наступали, сейчас только отбиваемся.
— Не греми словами.
Министр еще что-то подумал про себя, потом спросил
— Что предлагаешь?
— Вести оперативную разработку
— Сотрудника КГБ?
— Нет, того парнишки. Рината Замалиева.
— Он же несовершеннолетний.
— Казимир Николаевич, в группировках больше половины несовершеннолетние. Как тогда работать?
— Хорошо, хорошо, и как ты планируешь его разрабатывать?
— Собрать его связи — раз. Подвести своего человечка — два.
— И кого ты к нему подведешь?
— Есть у меня один парнишка на примете. Как раз, кстати, тот, который выпас Лиса. Говорит случайно, но кто его знает. Говорит, Лис уже предлагал ему вступить в контору. Даже без прописки, сразу в старшаки.
— Это с чего так?
— А он двоих теплых отоварил. Один до сих пор в больнице. Чемпион Одессы по боксу, то ли города, то ли области. Парень дельный, я про него уже справки наводил, звонил в Одессу, там коллеги локти кусают, что он ушел от них. Думаю, если он себя покажет, после армии его надо в розыск брать. Наш парень. Хваткий, инициативный, думающий.
— Инициативный в таком возрасте это еще надо подумать, хорошо это или плохо — сказал генерал — не нравится мне это. Если мы посылаем на войну детей, то чего тогда стоим мы?
— А война уже идет Казимир Николаевич — дерзко ответил Торопов — каждый день, каждый час идет война. Пока с синяками и переломами, но и до трупов — недолго осталось. Я только из Брежнева, знаете, что там увидел?
...
— Несоветских людей! Вот эти пацаны с контор — они уже не наши, не советские. Это не просто хулиганы Квакины, тут все серьезнее. Им пионерия, комсомол...
— Ты это еще где не скажи! — перебил генерал
Замолчали. Генерал меланхолично помешивал остывший чай, звякала ложка в стакане...
— Свежий принести?
— Сиди...
...
— В Брежневе что нарыл?
— Началось все с двойного убийства — но там все чисто, сопряженное с разбоем. Местные раскрыли за сутки, вот только один из потерпевших оказался большим человеком у местных тугановцев. Они там историей занимаются, протестовали против строительства ГЭС. Это первое. Второе — организованная группа, которая и выдвинулась в город для массовых хулиганских действий, сформировалась после намаза в подпольной мечети. При обысках — там не только Кораны, там еще и брошюры какие-то изъяли, очень хорошо к слову напечатанные.