— Мясной бор — место плохое — уверенно сказал местный опер — слава про то место дурная идет. Туда ни по грибы, ни по ягоды, ни на охоту — никто не ходит. Да и нет там ничего.
— Как нет?
— А так. Здесь три года назад поисковые работы начались. Комсомольская инициатива. Тысячи тел уже подняли, местный военкомат колотит гробы, хоронят. Запрашивали Москву как хоронить.
— Почему?
— Армия Власова, предателя. Слава дурная...
Большинство из ехавших — про Власова и знать не знала. В СССР подобное старались забыть, писателя Гагарина, который в конце шестидесятых пытался опубликовать книгу о трагедии Второй Ударной — затравили, книгу не разрешили печатать.
— Оружие там осталось?
— Наверное, осталось и немало. Поисковики опять что-то находят, там армейские сами уничтожают.
— А почему не изымали?
— У кого. Тут после войны — хорошо, если десятая часть населения осталась, многие деревни были стерты с лица земли. В остальных — кто остался в живых, уехали...
Кто-то из москвичей покачал головой
— Как же вы живете?
— Как... так и живем.
Чем дальше удалялись от трасс, тем примитивнее становилась жизнь. Райцентр — это уже не деревня, но еще не город. Темные, крытые тесом двухэтажные дома на несколько семей, разбитые дороги, хулиганье на мотоциклах, примитивные магазины «продтовары/промтовары» с надписью «КООП». Автобусные остановки. Генерал Бояров, который как и все замы часто ездил с инспекциями по республиканским и областным управлениям КГБ смотрел, отодвинув шторку в салоне автобуса, и думал -почему так? Почему не так ни в Казахстане, ни в Узбекистане, ни в Грузии, ни в Азербайджане — а здесь, в России, которую называют РСФСР — так? Почему?[67]
Что самое удивительное большая часть таких вот городков — имеет завод. И не пожрать — выпить, а конкретный промышленный, и пожрать — выпить тоже есть. В таких вот городках на Кавказе завода нет, а если где и есть — то лучше чтобы не было. Генерал был, например, в курсе, как шоферы отказываются ездить на грузинских Колхидах — ведро с болтами. Но ведь завод там есть, работает, люди зарплату получают за свой брак, который семидесяти процентов достигает...
Завод есть, люди работают, а денег — нет. А там — почему то есть.
Почему так?
Внимание генерала привлекла обогнавшая их Волга, за ней — сквозанула еще одна. Он успел углядеть номера
— Мать их...
...
— Две Волги. Тормозите...
В Волгах — конечно же, оказались менты. МУР...
Голубая кровь милиции — розыск. Причем самое элитное подразделение розыска — отдел по борьбе с бандитизмом. С ходу заявили права
— Мы задних пасти не намерены!
Бояров выругался про себя. Еще два года назад ни один хомут не то что сказать такое — и посмотреть косо на офицера КГБ не решился бы. Тогда — их громили в хвост и в гриву, тысячами выгоняли из милиции, сажали. А сейчас — времена сейчас сильно не те стали. Стоят — наглые, один с головы до ног в джинсе. Правильно — знают, за ними поддержка Генерального секретаря.
И потому Бояров сдал назад.
— Работаем вместе, товарищи. Делить нам нечего, одно дело делаем...
Автобусы оставили за околицей. Часть альфовцев и ментов — попытались блокировать населенный пункт. Еще несколько — в том числе и генерал Бояров — направились в населенный пункт.
Изб сорок — на глаз оценил Бояров. Всего одна улица, лес кое-где прямо к огородам подступает. Это плохо.
Покосившиеся плетни, потемневшие от времени дома, листва желтая уже. Брехает собака.
Один из альфовцев снял с плетня поржавевшее ведро, сунул в него свое оружие...
В самом начале улицы — магазин. Генерал посмотрел на часы — лампочка горит
— Зайдем...
Зашли. Низкий потолок, лампочка без абажура. Старые, может еще сталинских времен полки и прилавки с товаром...
— Сказано, не торгую уже... — появилась зевающая продавщица и подавилась словами. Начальство она, как и все советские граждане — умела определять с первого взгляда
— Милиция — сказал генерал Бояров
— Да, товарищи... Сейчас, вы уж извините...
Бояров вдруг понял, что она их за ОБХСС приняла
— Милиция, не ОБХСС — уточнил он
Продавщица с настороженным видом убрала толстый журнал прихода — расхода.
— Мы тут к товарищу Терентьеву приехали. Знаете его?
— Так он же умер недавно...
— Как умер?
— Ну, так, схоронили. Сын его и хоронил, у них на семью как касьян глянул. Брат в армии погиб, мать с ума сошла, удавилась, теперь вот отец. Один Тошка остался...
Генерал понял, что зашел не с тех карт. В сельской местности товарищ Терентьев — это всегда глава семьи. Дети, внуки, они всегда только по имени.
— А Тошка этот... он где живет?
— Так дальше по улице, второй дом от леса. Синий с белыми наличниками. Пять окон. У них семья крепкая была...
Продавщица осеклась
— Давно его видали?
— Так вчерась приехал, по улице прошел. С сумкой. Думала, зайдет, нет, видно в городе купился...
В этом селе за тротуар были доски, потемневшие от времени, пружинящие под ногами.
Вместе с генералом было двое офицеров Альфы и один — УГРО, и это было слишком много — они и так выделялись на деревенской улице, как приезжие. Улица была пуста, лишь брехали собаки, лениво рылись в земле куры и какие-то дети, игравшие в сваленной самосвалом куче песка — провожали чужаков любопытными взглядами.
Синий с белыми наличниками. Пять окон.
В последний момент альфовец успел толкнуть генерала на землю и повалился сам — звякнуло разбитое стекло, а меньше чем через секунду из окна застрочил немецкий пулемет. К счастью — они не попали под первую очередь, а пулеметчик не мог взять ниже. Факел дульного пламени выметнуло почти на полметра, по всей деревне зашлись собаки, где-то тревожно замычала корова. Обломки забора, обгрызенного пулеметным огнем — повалились на них.
Пулемет сожрал ленту и замолчал, тогда один из офицеров Альфы встал на коленях и открыл огонь по окну из Скорпиона, высадил одной очередью целый магазин, не перезаряжая, выхватил из ведра второй, снова открыл огонь. Второй альфовец и муровец — под прикрытием перевалились через забор в огород, застучал как швейная машинка Шмайссер и ему ответили два пистолета. Шмайссер поперхнулся и замолк, через пару секунд — в доме глухо грохнула толкушка.
Генерал Бояров встал на колени, держась обеими руками за голову. Горела занавеска, загоревшаяся от пламени, из другого окна тянуло редким, черным дымом. По деревенской улице — бежали бойцы спецназа с автоматами...
— Целы, товарищ генерал?!
С помощью — он поднялся, держась за забор.
— Вроде цел...
13 сентября 1985 года.
Вашингтон, округ Колумбия
Информация о том, что в Москве произошло покушение на Горбачева — взбудоражило все ведущие столицы мира. Особенно шокировало то, что русские пусть и без подробностей — но сообщили о произошедшем. Раньше о происходящем в СССР его жителям сообщало в основном Радио Свобода и британская ВВС. Тут они смогли только приукрасить официальное сообщение.
Так как Рейган снова был болен — управление страной фактически взяла на себя «тройка». Это были Джеймс Бейкер, начальник штаба Белого дома, его заместитель Майкл Дивер и советник президента Эдвард Миз. Именно эти люди превратили штаб Белого дома в не предусмотренный конституцией орган власти, превосходящий по влиятельности СНБ или любое из министерств[68].
Сейчас они сидели в оперативном штабе Белого дома, где было несколько телевизионных мониторов. Один из них показывал русское телевидение, так называемое «Останкино». Показывали выступление рабочих ЗИЛа которые с гневом клеймили врагов, совершивших чудовищное преступление в советской столице.
Потом начали показывать Горбачева. он видимо не пострадал.
— Какого хрена он делает? — пробормотал Бейкер
— Возможно, это начало новых чисток — ответил Миз