КГБ под вопросом… но если мы хотим иметь нормальные спецслужбы, а не пятёрку, липующую и играющую в игры — то лучше с нуля…
Кстати, одной из причин почему СССР развалился так легко и внешне без сопротивления — было как раз отсутствие у РСФСР своего кабмина и своих служб. Союзные структуры ничего не теряли — они просто становились российскими. Если бы эта чиновничья орда знала, что в случае развала страны они просто все работу потеряют — может, вели бы себя совсем иначе.
Что ещё? Подумал по территориальной структуре… по идее ненормально, когда снабжение автономных республик лучше, чем областей и краёв, те — самые бесправные получается. Но решил ничего не трогать.
Либо мы нормально проведём реформы, и тогда проблема отпадёт сама собой. Либо — и вовсе не стоит браться за территориальные перетряски.
Целее будем…
После ухода Соломенцева — надо сказать, что я так и не почувствовал что мы нашли правильное и долгосрочное решение, скорее это был времяк, я снова задумался о философии. О том что нас ждёт впереди и как не хватает, чтобы проблемы, с которыми мы сталкиваемся, были как то интеллектуально проработаны, объяснены.
Мы идём по целине. Впрочем, так и всегда было. СССР с самого своего рождения не соответствовал выбранной теории марксизма, но и другой не было. Уверен, Ленин бы разработал. Если бы он не был так занят хозяйственными делами, и если бы он не ждал до самой смерти революции как минимум в Германии, которая позволила бы с куда меньшими усилиями решить проблему индустриализации.
Не случилось.
Маркс допустил в своей теории, что есть только два класса (в каждом историческом отрезке), но полностью упустил интересы третьего игрока на сцене — государства и его аппарата. Надо понять, почему так — потому что при Марксе никто и думать не думал, что государственная надстройка станет монстром, подчиняющим себе всю страну. Таким монстром впервые стала Германия в условиях Первой мировой — но этот опыт не был забыт. Ленин при реальной практической работе по строительству СССР применял именно этот опыт военной экономики Германии, он был хорошо знаком с трудами Карла Баллода, Ратенау и других. В сущности, два хищника, схлестнувшиеся в сорок первом — были как минимум из одного помёта.
Маркс не предусмотрел, что государство с его административным ресурсом может не просто исполнять роль капиталиста лучше любого капиталиста — но и имеет намного больше возможностей силой заставить крестьян и рабочий класс работать, выполнять его задания. При этом такое государство может называться рабоче-крестьянским, и формально — оно будет правильно так называться. Ведь в нём не будет капиталистов, зачем они нужны если функцию единственного капиталиста, единственного собственника производства — выполняет само государство. Маркс не смог ни представить такое государство, ни описать действующие в нём силы и борьбу между ними. Объективно, классовая борьба в таком государстве неизбежно превращается в борьбу против самого государства как гегемона. Всё остальное — в том числе местечковые национализмы — это уже средство. Как и теневая экономика. Всё это часть не предусмотренной теорией формы классовой борьбы. Успех этой классовой борьбы — это революция, но революция тоже невиданная — антигосударственная, имеющая целью разрушение государства. То с чем СССР и столкнулся в 1990–1991 году.
Маркс так же не мог себе представить опустошительных войн двадцатого столетия и того объёма подготовки к ним, который потребуется. Что армии из профессиональных станут народными, что целые отрасли экономики будут постоянно работать на войну даже когда мир, он не мог предвидеть такого явления как гонка вооружений. Потому-то его теория не выдержала столкновения с суровой реальностью — но как теория осталась, а новой написано не было.
Марксизм полностью противоречил советской практике. Как, например, совместить сильное советское государство с пассажем Маркса, что в будущем государства не будет вообще. То есть продвижение по пути к коммунизму требовало в какой-то момент разрушить построенное государство. Кроме того — марксизм практически ничего не говорил о том, каким будет коммунизм и совсем ничего — как к нему идти.
Мало кто знает, что Маркс все годы жизни, которые он жил после написания Капитала — написал очень много всего, в частности он планировал написать как минимум два новых тома Капитала. И не написал. Архив Маркса — десятки тысяч страниц, многие из которых так и не увидели свет. Их потом перешерстили сначала немецкие, а потом и советские исследователи. Искали указаний.