Не наивно ли? Наивно. И опасно. Но делать нечего.
Только вчера накричал на директора крупного оборонного предприятия, дошедшего в поисках правды (и фондов, если быть честными) до председателя Совмина. Мол, фондов нет и не будет. А его тоже можно понять, у него люди на станках, ещё полученных по репарациям, работают.
Мысль перескочила на скандал, который случился вчера. Было такое постановление Совмина об усилении ответственности за нецелевое использование фондов — там за нецелевое вплоть до уголовки. Вот, в Татарской АССР первый секретарь обкома решил поднимать сельское хозяйство. Решили делать мелиорацию — а для этого нет ни бетона, ни труб. По старой доброй привычке решили «изыскать резервы», а это значило — обобрать заводы и стройки. Крупнейшая стройка Татарии — до сих пор Камаз. Ответственным по приказу за нецелевое был зам по экономике — вот он категорически отказался по звонку из обкома отдать трубы и бетон. Его вызвали на заседание первички чтобы пропесочить, приехал инструктор обкома. Но камазовец оказался не робкого десятка, встал и заявил, что является членом КПСС, а не компартии Татарии. Инструктор и члены бюро ошалели от такой наглости и приняли незапланированное решение — исключить из партии. Вот только Генеральный был на коллегии Минавтопрома и помимо прочего, ему доложили об этом — автопромовцы своих не бросают. Генеральный тут же из министерства позвонил в Казань и вызверился на местного первого — мол, обком потворствует разбазариванию фондов, творит произвол, создаются предпосылки для срыва важнейших строек, честного и принципиального человека исключили из партии за его позицию, полностью соответствующую линии партии. В итоге — камазовца за один день восстановили в партии, рассмотрев его личное дело на Комитете партийного контроля, татарский Первый лёг в больницу, инструктор обкома, который вёл то заседание, назначен инструктором сельского райкома, то есть с понижением на две ступени, а Поляков перед отъездом в Тольятти зашёл и попросил взять принципиального человека в Москву, потому что ни в Казани ни в Набережных Челнах ему жизни теперь не будет.
А всё почему? Потому что нет даже какого-то подобия нормального рынка производственных фондов. А задачи решать надо, вот и принято — изыскивать. То есть, принимаем грозные постановления о нецелевом, но в уме фактически поощряем подобное разбазаривание. Больше чем распределено — фондов то нет, и если где-то прибыло — то где-то автоматически — убыло. Вопрос только в том, попадёшься ли, и если попадёшься, то кто в итоге будет крайним в этой истории.
Говорили с Гайдаром, конечно многое из того что он говорит — для советского плановика выглядит ересью. А вот столкнёшься с такой ситуацией и думаешь — а может он прав?
Фонды, фонды, фонды. Всё упирается в фонды. Не хватает всего — металла, цемента- всего. И то надо строить и это возводить — а как? Из чего?
А я тем временам писал доклад для Съезда. С небольшой помощью Михаила Сергеевича лично и помощников, но в основном сам. Реформу запланировал назвать Перестройкой, от добра добра не ищут. Готовя доклад, всё время возвращался к сути экономических проблем, одолевающих страну. Почему страна тормозит?
12 июля 1979 года было принято совместное постановление ЦК КПСС и Совмина Љ 695 с громоздким названием «Об улучшении планирования и усилении воздействия хозяйственного механизма на повышение эффективности производства и качества работы.» Это был результат осмысления сразу нескольких экономических экспериментов как на заводах (МТЗ) так и на целых отраслях (электротехническая). Согласно ему, основным показателем деятельности советского предприятия стала нормативно-чистая продукция. Согласно справочнику, объём нормативно-чистой продукции — суммарное денежное выражение нормируемых затрат необходимого и прибавочного труда (заработной платы и прибыли) в общей стоимости выполняемых работ (выпускаемой продукции). Это как раз тот видоизменённый «вал» против которого боролся много лет доктор Валовой. Самая страшная мина здесь заключалась в том, что норма прибыли предприятия задавалась в процентах от трудоёмкости изделия, что — как нетрудно догадаться — стимулировало предприятия не к снижению, а к наращиванию трудоёмкости продукции, что позволяло нарастить как ФОТ предприятия, так и прибыль.
Как она наращивалась? Явочным порядком. Берётся деталь, на ней делается, например дополнительная и никому не нужная операция. Рассчитывается её себестоимость. Дальше завод — смежник выходит на своего потребителя, держателя чертежей на готовое изделие либо на КБ с просьбой согласовать изменения. В девяноста процентах случаев они согласовываются — жалко что ли? Потом конечный потребитель суммирует все эти «улучшения» и идёт с ними в Госплан пересогласовывать уже оптовую цену на изделие. Они прикрыты со всех сторон письмами смежников и за каждую копейку повышения цены готовы отчитаться. Госплан согласует им новую оптовую цену — а кто будет разбираться. В итоге — как я уже говорил — идёт резкий рост оптовых цен в промышленности при неизменности цен на розничную продукцию, тем самым повышая срок окупаемости любого проекта, а то и вовсе делая его планово- убыточным. И никто не виноват.