Кстати, я настоял на включении в закон «О кустарном производстве» интересное дополнение. В сельской местности кустарям можно нанимать до двадцати пяти человек и арендовать у колхоза — всё что есть без ограничения (поскольку собственность колхоза не является государственной), у совхоза — по согласованию с райисполкомом.
Зачем это? Затем что мне нужно, чтобы село развивалось, даже быстрее чем город. Надо остановить отток молодёжи из сельской местности в города, надо предотвратить вымирание, особенно в РСФСР, надо наоборот создать приток на село амбициозной, готовой развиваться молодёжи, надо создать в сельской местности рабочие места для женщин. Надо снова создать в сельской местности крепкого крестьянина — хозяина, уничтожить равнодушие, иждивенчество, массовое пьянство, созданное сталинской коллективизацией, когда крестьянин снова стал крепостным. Село — это камень, который тащит страну на дно, страна владеющая четвертью мирового чернозёма импортирует огромные объёмы зерна. Громадные ресурсы летят как в бездонную бочку. А надо чтобы село наоборот стало, как и раньше — житницей, источником людей для страны.
…Войдя в состав Российской Империи (по собственному выбору), грузины показали себя амбициозными людьми, стремящимися расположиться повыше на социальной лестнице и не гнушающимися ничем. Простодушные русские, например, верили чуть ли не на слово всем грузинам, объявлявшим себя аристократами и способными представить хоть какие-то документы. В результате русское дворянство — и без того не очень-то русское — было наводнено грузинами. Очень много грузин разного достоинства шло по военной линии. Наконец, в последнюю — но не по важности — очередь грузины пошли зарабатывать деньги, устраивать бизнесы. Россия предоставляла им большие возможности. Грузинские товары — от фруктов и минералки до танцоров и певцов — нашли спрос на российском рынке.
Решительно ничего плохого здесь не было. Можно только позавидовать честолюбию, напористости и национальной сплотке грузин, захватывающих позиции в недонациональном государстве, которое позволяло им кататься как сыр в масле.
Проблема состояла в том, что те грузины, кому не досталось вкусных кусков в элите, шли в антисистемные силы. То есть в бандиты и в революционеры.
О последнем надо сказать особо. Как до присоединения к России, так и после грузины не были буржуазным народом. В самой Грузии коммерцией занимались нацменьшинства и иностранцы, грузины же считали бизнес делом почти таким же грязным и презренным, как работа по найму (всякий грузин считает работу по найму унижением). Зато бандитизм и грабёж считались вполне достойными, мужскими занятиями. Так что антибуржуазная риторика и желание пограбить — да к тому же иноплеменников! — находили в грузинских сердцах самый горячий отклик. Социалистические идеи, предполагавшие, к примеру, конфискацию капиталов, воспринимались очень позитивно: ведь они собирались грабить чужаков.
Роль грузин в событиях 1905–1917 года, может быть, была и не решающей, но она очень велика. Причём грузины находились буквально везде — и везде что-нибудь возглавляли. Меньшевик Ираклий Церетели был министром Временного правительства, Николай Чхеидзе возглавлял Петросовет. Иосиф Джугашвили, более известный как Сталин, грузином, вероятно, не был — но то, что его записали именно в грузины, очень показательно.
Советская власть грузин отблагодарила щедро. Начиная с 1921 года, когда Грузия была присоединена к СССР, грузины находились на сверхсуперпривилегированном положении. Достаточно вспомнить, что всю историю СССР грузины руководили Союзом — от Орджоникидзе и Берии до Эдуарда Шеварднадзе. Грузины были первыми или вторыми в негласном списке правящих народов страны.
Сама же советская Грузия была маленьким раем, невероятно процветающим.
Я намеренно отвлекусь от чудесных природных условий республики. Только Грузию можно сравнить с благословенным Средиземноморьем, настоящим земным раем. Для измученного бесконечной зимой, холодом и голодом русского человека Грузия была — и даже сейчас остаётся — немыслимым парадизом. В условиях запретности заграницы Грузия была единственным местом, где советский человек мог погреться и поесть фруктов. Самыми престижными курортами в СССР являлись Гагры и Пицунда.