Дмитрий Галковский
01 февраля 1986 года
Для чего нужна независимая журналистика?
Это мало кто понимает. Для многих куда комфортнее, когда журналистика зависима, когда ей занимаются, откровенно говоря, интеллектуальные проститутки и проституты, которые готовы врать не краснея, про очередные исторические победы, которые говорят одно, думают другое, а делают третье, которые промолчат когда надо. Некоторые вообще не видят разницы между журналистикой и пропагандой, считая, что журналисты это своего рода глашатаи, как в Средние века в Европе…
Проблема в том, что за такую позицию общество потом платит очень и очень дорого. Страшной ценой платит.
Журналист — это своего рода следователь, но следователь от общества и не связанный УПК, журналист нужен для того чтобы выкапывать, вытаскивать на свет самые неблаговидные вещи, какие есть в обществе и тем самым заставлять и власть и общество что-то предпринимать, журналистика — это иммунная система общества. Журналист нужен и для того, чтобы как выразился ещё Пётр I «дурость каждого видна была». Беря интервью у публичных людей и тех, кто желает стать таковыми — он показывает обществу их истинную суть — если он конечно хороший журналист и интервьюер. В конце восьмидесятых — начале девяностых советское, а потом и российское общество навыбирало в депутаты огромное количество пустых, недостойных, мелких людей — и до сих пор не задан вопрос, а как такое могло случиться?
А вот так и могло. В советской культуре очень важное значение приобрело молчание. Умолчание. Умалчивались и замалчивались самые важные вещи. В интеллигентской среде очень важным было правильно и уместно молчать. А если не молчать — то говорить иносказательно, говорить не говоря. Ни в одной мировой культуре не приобрели такого веса анекдоты — шутки на темы, о которых следовало бы говорить всерьёз. Появилось понятие «анекдотчик». Кто-то рассказывал анекдот про окружающую действительность, все смеялись и этот смех заменял обсуждение проблемы и поиск путей решения. Идут советский человек и иностранец по улице, иностранец показывает на вывеску «Мясо» и спрашивает — что это означает. Советский человек отвечает — это значит, что тут нет мяса, а вон в том магазине — нет рыбы. Проблема в том, что мяса в достатке действительно не было и рассказом анекдота проблему было не решить. Рассказывая анекдот и смеясь над ним, люди подразумевали, что проблему отсутствия мяса должен решить кто-то другой, не они. Анекдот означал, что проблему должен решать кто-то, абстрактное «государство» и что они не знают, как решить проблему и даже не должны брать себе труд задуматься, как её решить.
Под этот всеобщий сардонический хохот на авансцену истории выдвинулись люди, которые умеют критиковать и высмеивать, но не решать проблемы. Коммунисты, те самые мастодонты — они хоть как то решали, жизнь заставляла — а эти никак, у них всегда была виновата советская власть, а что делать — они понятия не имели и не думали об этом. Это были очень мелкие люди, но они умели и критиковать, и загадочно молчать, создавая себе неоправданную репутацию. Если бы они были вынуждены ежедневно, еженедельно участвовать в открытой и конкретной публичной дискуссии на страницах прессы, если бы они давали интервью — вся их мелкая и пустая сущность легко была бы выявлена и предъявлена людям на обозрение и вряд ли бы они после этого прошли бы даже в местный Совет. Но этого не было, и они загадочно молча или отделываясь общими фразами — проскочили к высшей власти. И свою пустоту и неспособность ни на что — показали уже там, в деле …
Антон (на самом деле Ян) Мазур — происходил из древнего рода выходцев из Мазовии, которые ещё в имперские времена — переселились в столицу страны Петербург, ставший теперь Ленинградом. Их должны были выселить в сталинские времена, но не выселили: дедушка Яна Мазура был одним из людей которые охраняли Ленина, у него была фотография, на которой Ильич уже в Москве позирует вместе с группой латышских стрелков — охранников. А на обратной стороне подпись Ленина. Когда в тридцать седьмом следователь это увидел, у него фотография выпала из рук. Два месяца помурыжив в изоляторе и так ничего и не предъявив, Карла Мазура выпустили на свободу. Польский гонор в Яне Мазуре — сочетался с немецким упорством и русской любовью к правде…
Он учился на востфаке Ленинградского университета, место это легендарное, восходящее к Лазаревской школе восточных языков. Но так получилось, что ещё в школе он увлёкся ведением стенгазеты и после получения диплома — ушёл в журналистику.