Несуразица тут в том, что с врагом можно и помириться. А вот преступника надо во что бы то ни стало наказать, привлечь к ответственности, мир с преступниками заключать нельзя. Так начинаются бесконечные войны. Потому что это попытка наказать людей за то что они есть такие какие они есть.
Второе - проистекающее из первого восприятие противной стороны.
Солдаты первой Холодной войны - это и разведчики, и военные и дипломаты - чаще всего воспринимали противоположную сторону по-рыцарски. Как своих коллег, как таких же как они - и часто противники были ближе чем собственные политики, потому что они жили одной и той же жизнью и могли понять то что не мог понять никто другой...
А вот сейчас все иначе. Политики Запада настолько заразились ощущением собственной правоты, что стали воспринимать противоположную сторону как преступников, и того же требовать от всех остальных, даже от общества в целом. Происходят попытки привить западным, да и всем прочим обществам "рефлекс собаки Павлова" - инстинктивное отторжение всех, кого США назовет врагами. Это делается и с помощью трансграничных санкций и с помощью оголтелой, не сравнимой с прошлым травли - демонизации.
Происходит то, чего раньше было непредставимо. Например, раньше нельзя было представить ситуацию "отмены" русского балета или русской литературы, рассуждения о том, допустимо ли проводить выставку русского искусства или допускать выступление русского профессора. А сейчас это есть. Это все распространяется и вглубь и во все стороны, и например, в самые тяжелые годы первой Холодной войны простые люди по обе стороны фронта чаще всего не испытывали враждебности друг к другу. Сейчас невозможно например представить себе письмо Саманты Смит Андропову - Саманту Смит просто объявят врагом и начнут травить. Травят же Джоан Роулинг например, причем который уже год.
В этой ситуации крайне затрудняется поиск выхода из тупика - как можно найти выход, если сам факт разговора с другой стороной расценивается как предательство. Наказание преступников, которые и не преступники вовсе - трансформируется в "Украина должна победить, чего бы это не стоило!". Сложно представить, что было бы, если бы в первой Холодной войне руководствовались такими правилами применительно к каждому конфликту. Сейчас - первый же в общем то локальный и не очень важный конфликт - неожиданно для всех разросся до крупнейшей войны в Европе с 1945 года с перспективой применения ядерного оружия.
И третье - это конечно отсутствие страха. Со времени последней большой войны - прошло почти восемьдесят лет. Родилось два поколения людей которые не знают, что это такое. Им не понять, что такое "улица, полная вдов и сирот", они не знают что такое эвакуация, они не представляют себе родную улицу после бомбежки или уличных боев. Наверное, в конце сороковых и пятидесятые, когда СССР еще не обладал ядерным паритетом даже близко и ядерное оружие могло быть примен ено относительно безнаказанно - именно страх, смертельный страх воевавшего поколения вновь через это пройти, вновь увидеть руины и сожженные города, вновь поставить все на кон - избавили нас от ужасов ядерной войны. И Хрущев и Кеннеди воевали - и именно потому они не хотели воевать снова. Сохранить мир для них было важнее морали или правосудия или принципов. Они все знали, что в окопах это пустые слова...
А сейчас - все это не так и даже стремление к миру - вызывает раздражение и ту же демонизацию. Хотя во время первой Холодной войны - с обеих сторон были влиятельные сторонники мира, и в самые острые моменты противостояния никто не приказывал им заткнуться и не называл предателями.
Мира тогда - не боялись. А войны боялись больше чем поражения в ней.
И это было хорошо.
16 марта 198 6 года
Лондон, Англия
Тому, у кого есть нож - никогда не носить короны...
Барон Майкл Хезелтайн
Публичное убийство премьер-министра - в самом центре Лондона - сдвинуло с места самую настоящую лавину...
Дело в том, что в кабинете Тэтчер были не одна, а две фракции еврофилов, при том что евроскептики были едины и возглавляла их сама покойна Маргарет. Первую возглавлял барон Хау, министр иностранных дел, вторую - тогда еще не барон, а простой подданный (правда входящий в пятьсот самых богатых людей Англии) Майкл Хезелтайн, бывший предприниматель, бывший депутат Парламента и действующий министр обороны.
Правда, кресло под ним очень и очень шаталось и связано это было с делом Вестланд. На котором, как на лакмусовой бумажке высветились противоречия того периода - конфликт между еврофилами и американофилами.
Британская авиационная фирма Вестланд, когда-то мощная - дышала на ладан. Последние средства она вложила в производство легкого вертолета на шесть - десять мест, и вертолет в 1984 году поднялся в воздух. Но мало кто понимал, что проект обречен - американцы из Белл и МакДонелл Дуглас готовы были уронить цены на вертолеты такого класса специально, чтобы не допустить британского конкурента на рынок. Как это случилось с итальянской фирмой Пьяджо - они разработали лучший легкий самолет на рынке, но он провалился потому, что американские конкуренты тут же снизили цены на свои давно производимые модели.
Надо было думать, что делать дальше.