Вариантов было два. Первый - пускать в капитал американского вертолетостроительного гиганта Сикорский, модели которого Вестланд и так производил по лицензии. Сикорский был готов увеличить пакет в убыточной британской фирме до контрольного, но при одном условии: британское правительство закупает большой флот ударных вертолетов Сикорского. В этом многомиллиардном тендере - Сикорский сталкивался с Боингом, который предлагал "англизированный" новейший Апач с британскими двигателями Роллс-Ройс. У Сикорского готового ударного вертолета не было, так как они проиграли тендер американской армии - и они предлагали ударный вариант S70 "Гарпия" с блоками НУРС, радаром и пушкой. Возможна была установка ПТУР. Сикорский уверял, что полноценный ударный вертолет англичанам не нужен, и Гарпия - идеальное решение, прямой конкурент советскому Ми-24, с повышенными транспортными возможностями. Но это было не так - у Сикорского не было той защиты, которая была у Апач и не было таких возможностей по борьбе с танками. Кроме того, Сикорский конкурировал с франко-британским проектом Пума. Тем не менее, за предложение Сикорского выступала сама Тэтчер и министр торговли и промышленности Леон Бриттан.
Однако было и второе предложение. От итальянской фирмы Августа, за которой маячила тень американского вертолетного гиганта Белл - а то и Боинга. Августу основали в пятидесятые годы явно на месте разбитых авиацией союзников авиационных заводов. Они производили по лицензии вертолеты Белл сначала для Италии, а затем и для стран, для которых покупка американской техники была невозможна по политическим причинам. С 1981 года они основали альянс с Вестланд для разработки предложения на европейский средний вертолет, конкурент Ми-8 и преемник Пумы. В последнее время у Аугусты появились деньги, ходили слухи, что эти деньги являются следствием незаконных сделок с Ираном, эксплуатирующим огромный флот вертолетов Белл. Кроме того, Аугуста не требовала в качестве гарантии сделки от британского правительства вложить в Вестланд сорок миллионов фунтов дотации. А предложение Сикорского этого требовало. За итальянское предложение - выступал как раз Майкл Хезелтайн*, и неофициально его поддерживал барон Хау, которому не помешала бы поддержка итальянского правительства в Европе. Она была особенно нужна после того, как британские болельщики устроили оргию насилия в Риме в прошлом году что вызвало беспрецедентное решение - отстранение Британии и ее клубов на два года от всех еврокубков.
Первоначально технический спор - оба предложения были примерно равноценными и были хороши по-своему - на заседаниях кабмина быстро перерос в принципиальный спор между Тэтчер и Хезелтайном. Хезелтайн как министр обороны должен был выбирать противотанковый вертолет. Но Тэтчер - была нужна привязка Великобритании к Соединенным штатам для ее проекта "англоязычного мира". Хезелтайн - не сдавался и предлагал продать фирму итальянцам и присоединиться к франко-германскому проекту Тигр - созданию европейского конкурента Апачу.
Известие о смерти Тэтчер - застало барона за городом за чтением трудов Ленина. Барон уважал Ленина и много читал ленинских статей - но он уважал его как жестокого политика - реалиста и искал в ленинских статьях подсказки для выстраивания собственной "реалполитик" в змеином кубле британской власти.
Известие принес охранник, констебль Харроу из особого отдела, он ворвался в комнату Хезелтайна с пистолетом в руке - и тот подумал, что констебль спятил и может его убить.
- Сэр... несчастье! - выпалил он
- Что случилось? - министр сохранил хладнокровие
- Миссис Тэтчер убита, когда направлялась в Букингемский дворец! Убита террористами.
Министр отложил томик Ленина
- Какое же это несчастье? - произнес министр - за это надо выпить...
За окном уже отчетливо слышались вертолеты...
Дальше произошел небольшой скандал - прибывшие военные хотели отвезти министра на военную базу, а тот рвался в Лондон, понимая, что будут делить власть. В конце концов, министр настоял на своем, оставив командование сэру Найджелу Бэгноллу, начальнику Генерального штаба, бывшему командующему Британской армией на Рейне и Северным флангом НАТО. Военные отправили с министром несколько парашютистов с автоматическими винтовками - для защиты. Министр мрачно подумал, что от того что ждет на заседании Кабинета - винтовки его не защитят. Хотя может они и пригодятся. Этой стране возможно, нужен новый Оливер Кромвель**, твою ж мать...
Лететь не получилось - оказалось, что негде приземлиться, к тому же в Лондоне был введен режим чрезвычайного положения. Пришлось отправиться на машинах, а парашютистов посадили в очень кстати пришедшийся ЛендРовер, который министр использовал для поездок по окрестностям. Так и тронулись. В Ягуар министра вперед сел один из парас, но так как винтовка не помещалась - пришлось приоткрыть окно и часть ствола -выставить туда. Просто прелестно.
Проезжая небольшие городки, чьи жители уже начали приспускать флаги и вывешивать траурные портреты, ожидая обращение Ее Величества к нации - министр думал, чем он отличается от Тэтчер и потому их дороги так разошлись.
В отличие от Мэгги, дочери мелкого лавочника, который так и не стал крупным - министр Хезелтайн относился к британской буржуазии, причем американского типа, не наследственной, а той, которая сделала себя сама. В отличие от лавочников, которым все равно, чем торговать - по этой части буржуазии доминирование американцев в бизнесе ударило особенно сильно. Самые умные понимали - в ЕС Британия будет чем-то уникальным и сможет сформировать свое уникальное предложение для общего рынка. Например, немцы прекрасно делают автомобили - но они не смогут повторить Роллс-Ройс, как бы того не хотели. А вот в британском, точнее в американо-британском союзе - они будут всего лишь одними из многих. И американцам - им нечего будет предложить.
На самом деле министр Хезелтайн сильно ошибался - британцам было что предложить, и план Маргарет был вполне реален. Великобритания - могла предложить США не только английский язык, но и хорошо знакомое американским юристам британское прецедентное право, в корне отличающееся от континентального. При этом - Великобритания не имела в своем законодательстве ограничительных мер наподобие закона Гласа-Стигала, которые были приняты в тридцатые годы после Великой депрессии. Британский Сити - фактически жил по тем же законам, что и Уолл-Стрит, но там не было ФРС с его ограничениями. Как выразился руководитель британского аналога ФРС: два взрослых человека в одной комнате? Пусть делают что хотят!
С появлением интернета и трансграничного банкинга - план Тэтчер сработал, превратив Лондон в глобальный спекулятивный хаб как для Европы так и для США. Европейские банки, в которых была сильна государственная поддержка - получили возможности через Лондон вкладывать огромные средства в американские рынки - а не в свои . А американцы получили возможность через Лондон же - проворачивать те сделки, какие никогда не одобрили бы ни ФРС ни Министерство юстиции США. В 1993 году Клинтон, едва придя к власти, отменил закон Гласа-Стигала, но не по злой воле - а потому что он больше не работал, а Уолл-Стрит с его регулированием - стал вчистую проигрывать Лондону.
Так было положено начало процессу, который в 2008 году приведет к тяжелейшему финансовому кризису, конца которому не будет видно и спустя десятилетие. Который особенно сильно ударит не по американским - а по британским и европейским финансовым институтам. Зашатается такая махина как ДойчеБанк, которому надоело кредитовать немецкую промышленность и который увяз в спекуляциях с американскими деривативами по уши. Обанкротится старейший банк мира из Италии...
Но Лондон - выиграет. Из столицы "больного человека Европы", где на месте бывших доков росли сорняки и бегали собаки - он превратится в один из двух глобальных супер-городов мира. А на месте, где двадцать лет назад была свалка - цена земли будет миллионы долларов за сотку.