- Сукин сын. Что ему известно?
- Думаю, ничего. Или почти ничего.
...
- Он упоминал Югославию. Туда мы ничего не продавали.
- Тогда в чем проблема?
- В том, что он угрожает подключить прессу. Что бы он не знал, он может натравить их на нас. А тогда много чего всплывет.
Да... всплыть могло многое. В семидесятые - Париж был европейской меккой правых... здесь они держали запасы оружия, залечивали раны, тут можно было вербануться в Иностранный легион. Времена тогда были плохими, в Испании закончилась диктатура, и многим пришлось уезжать, в Италии противостояние левых и правых дошло до вялотекущей войны на городских улицах. Вальнулась диктатура Салазара в Португалии - причем ее свергла собственная же армия, капитаны восстали против полковников и генералов, не желая больше нести бремя империи. Потому в Париже в то время много кто обретался, и понятно, все они получали помощь и поддержку у местных правых, голлистов, к которым примкнули роялисты всех мастей, смирившиеся с тем что монархию во Франции не восстановить. Почти все журналистское сообщество Франции было левым, они не упустили бы возможность свести счеты с теми, кто бил их на баррикадах.
За все рано или поздно приходится платить...
- О чем это ты?
- Я? Да так, ни о чем. Что будем делать?
- Он требует убрать румын?
- Да.
Босс подумал
- Видимо, придется на это пойти
- Но...
- Это трудное решение, но необходимое.
- Если мы будем плясать под дудку коммуняк...
- Выборы в следующем году.
...
- Тогда и посмотрим***.
Чтобы разобраться с ненужным человеком, во Франции было много мастеров. В том числе и в рядах полиции. После немцев, Индокитая, Алжира - человеческая жизнь как то потеряла здесь свою сакральность. Да и то. Не здесь ли - всего сто с небольшим лет назад толпа истерически орала - на фонарь! И не здесь ли в качестве доказательства верности народу - предлагали выпить... стакан человеческой крови****...
Но немного подумав, заказчики приняли решение не прибегать к услугам местных головорезов. Дело в том, что за все время начиная с сороковых годов - криминальный мир, терроризм, как левый так и правый, бандитизм и полиция со спецслужбами так плотно пересеклись между собой, что уже нельзя было понять, где условно заканчивается армия и начинается мафия. Этому так же способствовала демократия, когда к власти приходили то правые, то левые - и тащили в спецслужбы и полицию своих "рукастых дружков" с криминальным прошлым*****.
И потому - комиссар Фалкайон, сменив документы и внешность - сел на скоростной поезд на юг. Туда, где было тепло...
Сошел он на одной из промежуточных станций. Взял такси. В качестве такси - тут были старые Рено-4, которые в Париже уже не встретишь. Остановив машину задолго до нужного места, комиссар расплатился и пошел пешком...
Это уже была территория государства Виши. Государства, которое немцы оставили французам чтобы смягчить их уязвленную гордость, умастить раны. Не получилось. Сопротивление началось практически сразу, в него попали и левые и правые. Никто никому в те годы не доверял, процветали обман и предательство. Немцы, поняв что французы не сдаются, отняли у них и те остатки самостоятельности, которые у них были - но тем самым лишь способствовали притоку в партизаны все новых и новых людей.
Иногда комиссар думал - пошел бы он в сопротивление, если бы знал, чем все кончится? Не факт, не факт...
Еще Наполеон Бонапарт сказал: пока мы воюем в Европе, война остается гражданской. Хотя та же Европа сделала все для свержения корсиканского выскочки, не дала основать династию Бонапартов.
И сейчас Европа - тоже в какой то мере едина. Едина в своем намерении противостоять красной заразе. Американцы, которые в семидесятые только отступали - вновь перешли в наступление. Евроракеты, новые военные базы, новые учения.
В Германии - впервые за два десятилетия - у власти правые, а не левые. Ни в одной европейской стране не случилось революции в прошлом десятилетии - хотя Бог знает, какие усилия пришлось для этого приложить. Мир идет в правильном направлении. Оступается - но идет...
Если бы еще не восторженные левые идиоты типа того мальчишки.
Комиссар свернул на хорошо известную тропинку. Дышалось хорошо, свободно - и земля непривычно чуть пружинила под туфлями. Тут земля, а не асфальт...
- Эй, комиссар!
Комиссар обернулся. На него смотрело ружье.
Он улыбнулся
- Все браконьеришь? Пичотто...
Его звали Пичотто, то есть птенец, хотя он откликался на Рене. Рене Ванчини. Имя кстати было, вполне, настоящее, заслуженное годами службы в Иностранном легионе, куда тот сбежал от смертного приговора мафии. Его приговорили к смерти после того, как во время очередной мафиозной войны на Сицилии его клан проиграл, потрепав перед этим выигравших. Уникальная особенность Иностранного легиона - после пяти лет беспорочной службы можно приобрести французское имя и паспорт.
Пичотто - родился в Траппани, в местах, где молчать и подчиняться учатся раньше, чем говорить. Его дед был садовником у одного крупного феодала и землевладельца - а так же и представителем мафии которому феодал и землевладелец платил мзду, чтобы его оставили в покое. Так было принято, и никто не мог это изменить. Даже Муссолини не смог.
В пять лет дедушка вывел его на двор, дал нож и приказал поймать индюка и зарезать его. Сказал, что к ужину нужно мясо. Он был совсем маленьким, а индюк был большим и больно клевался. Он навсегда запомнил, как он бил вырывающуюся птицу ножом, и что-то брызгало на него, что-то дурно пахнущее. А дед улыбался в усы...
И феодал, синьор Трезини - смотрел с балкона и улыбался. Он знал что происходит - в хозяйстве, тем более таком крупном как у него, не помешало бы иметь своего киллера. И возможно, не одного.
Вопреки расхожему мнению - мафия на острове довольно молода, и первые мафиозные коски или группы - появились после того, как Гарибальди объединил Италию, хотя та этого вовсе не хотела. Или по крайней мере - хотела не вся. Волей этого человека - в границах одной страны оказались промышленно развитый и в основном левый Север во главе с Миланом или католический, сельскохозяйственный отсталый Юг . Который к тому же довольно долго находился под испанским владычеством. Это были не просто разные области - там проживали разные народы. Когда в Милане или Риме слушали в суде дела мафии - приходилось приглашать переводчиков, пото му что жители этих городов не понимали речь сицилийцев.
Для того чтобы появилась мафия - нужны были источники денег - и они были. В начале девятнадцатого века - Великобритания была мировым лидером в торговле, особенно после падения Наполеона. Британский флот начал оптом закупать на Сицилии лимоны как средство против цинги. Кроме того, Сицилия была эксклюзивным поставщиком бергамота - бергамотовое масло добавляли к чаю чтобы получить элитный сорт Эрл Грей. К середине 19 века - сицилийские лимонные плантации стали самым прибыльным сельскохозяйственным предприятием в Европе, отняв этот титул у огородных зон близ Парижа.
Лимоны выращивать не так просто. Дерево дает первые плоды через несколько лет после посадки. Все это время за ним нужно ухаживать. Обязателен полив, причем достаточно небольшого перерыва - и плантация загублена. Поскольку выращивать лимоны было выгодно - под плантации требовались все новые и новые земли и кто-то должен был уладить дела с крестьянами. То есть согнать их - и проследить чтобы они не появились снова или не устроили какую-нибудь диверсию.
Этим и занялась мафия. Владельцы плантаций были заинтересованы в том чтобы кто-то делал грязную работу. Обычно мафиози устраивались садовниками или бригадирами - но власть их превосходила власть хозяев плантаций.
К середине 19 века - Палермо превратился в один из самых богатых городов Европы. Ударными темпами строились сотни дворцов, храмов, театр, художественные галереи. Съезжались именитые особы, в том числе императорской крови. Среди них был российский император - Николай I прожил в Палермо два месяца, а его супруга с болезнью легких - два года.