– Его тоже можно понять – прервала молчание Раиса
– Нет – качнул головой я – нет, не понимаю.
– Если он примет твое предложение – он станет изгоем. Ему и руки никто не пожмет.
– Ах так?! То есть, в Сибирь в каторгу – можно! На плаху – можно! В ГУЛАГ – можно! А вот что-то реально попытаться изменить – нельзя?! У него что, совесть избирательного использования, только для взаимоотношений с государством, так что ли? Друг с дружкой можно и без совести прожить?
Раиса ничего не ответила
Глава 17
Исламабад, Пакистан
13–14 марта 1985 года
Генерал уль-Хак был напуган. Так как никогда в жизни не был напуган. И то что они уже взлетели, что проклятая советская земля осталась позади – его ничуть не успокаивало.
Генерал родился в семье военного, офицера британской армии, он родился еще во времена раджа, когда Британия осуществляла свою власть над Индией и был свидетелем раскола страны и конца раджа. Но для него, для его семьи – изменилось немногое. Они были частью армии, у его отца был вице-королевский офицерский патент. Кстати, именно вице-королевский. Индийская армия не была частью британской, была отдельная индийская армия, и патенты на звания выдавал не король – а вице-король. Была так же и отдельная Армия границы – племенное ополчение феодалов, которое содержали сами феодалы в обмен на британские титулы и звания.
Они все были одного круга. Все они родились в особых районах в которых жилье было только для военных. У всех были английские няни, все они подрастя – отправились в пехотное училище в Сандхерсте. Армия осталась той же самой, не стало только вице-короля. Армия владела огромными участками земли, которые сдавала крестьянам в обработку – изначально это была земля для заготовки корма для лошадей кавалерийских полков. Армия имела все свое – жилье, банки, землю. Когда британцы ушли, они, офицеры – просто заняли их место. Но они оставались и мусульманами. Это было глубоко в душе, это не переделаешь.
И сейчас генерал пытался понять, с чем же он столкнулся. Советский лидер вряд ли знал бы английский и точно не знал арабский.
Немного подумав, генерал понял – его осенило. С ним разговаривал сам шайтан, вселившийся в советского лидера. Только так можно все это объяснить, шайтану все ведомо. И значит, надо прибегнуть к защите Аллаха для него самого и страны. Значит, Аллах в \гневе на него и на всю страну за ту безбожную жизнь, какую они ведут.
И если он не прекратит – Аллах покарает.
Это откровение – как ни странно успокоило генерала. Теперь по крайней мере ситуация укладывалась в его картину мира и он знал, что делать.
Он толкнул в бок своего адъютанта
– Найди мне четки, живо…
У адъютанта четок не было и он отправился искать их по салону – но нашел и принес генералу. Пакистанский генералитет особой набожностью не отличался
Получив четки, генерал уль-Хак успокоился и отвернувшись к окну, забормотал
– Бисмилло и рахмону и раджим…
Адъютант понял, что генерал молится, это было непривычно, но понятно, и из уважения он даже отсел подальше, на другое место, чтобы не мешать.
Генерал уль-Хак читал фатиху все оставшееся время полета. Согласно хадисам – это самый верный способ сделать так чтобы шайтан от тебя отвязался…
Когда приземлились – генерал уль-Хак неожиданно приказал ехать не во дворец и не домой, на виллу – а к генералу Абдур-Рахман Ахтару, генеральному директору Межведомственной разведки…
Генерал Ахтар был одним из ближайших союзников и друзей уль-Хака. Он возвысился на том, что когда еще до переворота 1979 года группа офицеров задумала облить грязью и добиться отставки уль-Хака, Рахман об этом рассказал уль-Хаку и когда переворот совершил сам уль-Хак – оказанной ему услуги он не забыл и назначил верного соратника начальником разведки – в этой должности он и пребывал с семьдесят девятого года.
Генерал Ахтар, предупрежденный звонком – ждал президента в крикетном клубе. Зелень, поле, небольшие трибуны, утопаюшие в цветах небольшие здания – все это как нельзя лучше подходило для серьезного разговора.
Ахтар, увидев подходящего президента, сразу обеспокоился – тот был каким-то нервным, с бегающими глазами. В глазах был… страх.
– Что произошло в Москве? – спросил Ахтар, когда президент сел рядом на простенькое кресло трибуны. Гулял ветерок, на поле разминались члены любительской команды…
– Неважно – сказал президент – как думаешь, новый советский лидер Горбачев говорит по-английски?
– Пока ЦРУ не дало досье на него, но вряд ли. Там мало кто говорит.