— У вас есть отвар черной серебрянки, — проговорил Диритос, лучезарно улыбаясь. — По-моему, он становится излюбленным орудием для ведения интриг в этом замке. Используйте его по назначению.
— А моя мать? — напомнила Тесса. — Что будет с ней? Она лишилась чуть ли не половины тени!
— Полагаю, Шерион знает способ, как все исправить, — равнодушно обронил Диритос. — Он ведь должен предложить что-нибудь Ильрису в обмен на его жизнь. Восстановление целостности тени его горячо любимой супруги — достойная плата.
— А вы не знаете этого способа? — недоверчиво осведомилась я.
Диритос в ответ лишь улыбнулся. И растаял в воздухе, не снизойдя до ответа. Единственное, что напоминало о нашей встрече с драконом, — смирно парящая под потолком Ульрика, которая по непонятной причине не последовала за своим повелителем и создателем.
Морган мазнул рассерженным взглядом по фее, которая упорно играла роль не способного говорить светляка-переростка, затем обернулся ко мне и всплеснул руками.
— Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я терпеть не могу драконов! — воскликнул он. Но тут же вспомнил о присутствующей здесь Тессе и смутился, пробормотав в ее сторону: — Прости, я не говорю о тебе. Ты, по-моему, редчайшее приятное исключение из рода.
— Да все в порядке, — рассеянно отозвалась она, накручивая на палец локон, раскрытой ладонью при этом прикрывая шрам. — Я вполне разделяю твое мнение, потому в свое время покинула замок и переехала в Арилью. Как, собственно, поступили и старшие мои братья: Уильям и Грегор.
— Я их почти не знаю, — нехотя сказал Морган. — Поэтому, возможно, они тоже вполне ничего.
— Сейчас есть задача поважнее, чем обсуждать моих родственников и их многочисленные недостатки, — мягко проговорила Тесса. — Итак, мы получили задание от самого Диритоса. Как будем его выполнять?
— Я, если честно, не совсем поняла, что именно Диритос от нас хочет, — неожиданно вступил в разговор Фрей, который все это время молчал и слушал. — Он желает, чтобы мы сделали преступления этого так называемого патриарха достоянием общественности? По всей видимости, да, поскольку упомянул про отвар этой проклятой травы. Но что нам это даст? Шерион и без нас прекрасно знает, что он полный подлец и негодяй. Вряд ли он устыдится и ринется исправлять свои злодеяния, если мы выведем его на чистую воду. Скорее, наоборот: примется действовать еще решительнее и жестче, оскорбленный нашим участием. На чашах весов с одной стороны будет его жизнь, с другой — репутация, которая и без того окажется загубленной. Ему просто нет резона идти на попятную. И уж тем более он не вернет вашей матери, нейна, тень.
— Зовите меня просто Тесса, — проговорила драконица, которая не сумела удержать недовольной гримасы, когда Фрей в финале своей тирады обратился к ней, подчеркнув принадлежность к первому сословию.
— Вы уверены? — переспросил тот, сделав особенный упор на первом слове. — Я как-никак обычный крестьянин…
— Мне плевать, кто вы, — очень резко отозвалась Тесса. — Сейчас вы — мой друг, поскольку помогаете мне спасти мою мать.
— Тогда и ты, Тесса, зови меня просто Фреем, — предложил приятель, расплываясь в широкой довольной улыбке.
К моему величайшему удивлению, Тесса вдруг смутилась. Она низко опустила голову, позволив прядям распущенных волос упасть ей на лицо и скрыть румянец волнения. Затем она исподлобья взглянула на Фрея и твердо сказала:
— Договорились, Фрей!
— Теперь, когда вопросы этикета улажены, вернемся к суш, — произнес Морган. Он уселся на скрипучий стул и принялся растирать себе лоб, словно страдая от сильнейшей головной боли. — Итак, Фрей задал очень важный вопрос. А что, собственно, мы должны сделать? Вывести Шериона на чистую воду далеко не значит спасти нейну Деяну.
— Да неужели ты не понимаешь? — подала я голос. — Плевать Диритосу на нейну Деяну, уж прости за откровенность, Тесса. Она — не урожденная драконица, впрочем, полагаю, Диритосу плевать даже на своих прямых потомков. Его наиважнейшая цель на сегодняшний момент — Шерион, и только он.
— И что же нам делать? — с горькой ноткой отчаяния вопросила Тесса. — Мы не сумеем убить Шериона. Он очень старый дракон, а значит, почти неуязвим для оружия или ядов. Да, отвар серебрянки развяжет ему язык, но в итоге он все равно останется жив.
«Булавка! — взвыл Эдриан, напоминая о том, к чему я и без того постоянно возвращалась мыслями. — Мастер клинков обещал, что мой убийца будет убит булавкой! Если Шерион в самом деле отдал приказ устранить меня, то укол булавки окажется смертельным для него. Наилучший выход для всех вас!»