Придя в своих размышлениях к этому выводу и таким образом полностью разгадав наш план, Шерион остановился. Потер подбородок, ради разнообразия на сей раз уставившись на Моргана. Я с чуть слышным облегчением перевела дыхание. Все-таки выдерживать на себе пристальный немигающий взор дракона оказалось очень и очень тяжело.
— Вы нам поможете? — глухо спросил Морган, разглядывая пол перед своими сапогами и не торопясь ответить на взгляд Шериона.
— Тяжелый вопрос. — Патриарх глубоко вздохнул. — Очень тяжелый. Я почти уверен, что мое согласие приведет к гибели еще одного моего потомка. Да, Деяна меня и самого частенько злит. Своим высокомерием, своей раздутой гордостью, своей любовью к презрительно надутым губкам. А ведь подумать только, я лично давал согласие своему внуку Ильрису на этот брак! Деяна пришла в наш род босоногой девчонкой, у которой даже фамилии не было! А теперь ведет себя так… — В этот момент Шерион посмотрел на меня и осекся, заметив, с каким жадным любопытством я его слушаю. Криво ухмыльнулся, видимо, осознав, что и без того сболтнул слишком многое, и поторопился закончить свою речь, обронив напоследок: — Впрочем, не важно!
Но я была рада и этим жалким крохам информации о прошлом нейны Деяны. Значит, она не была рождена драконом. Свои крылья и заодно дворянство она получила после брака с нейном Ильрисом.
«Отсюда следует то, что она действительно любит своего мужа, — заметил Эдриан. — Вспомни все то, что мы услышали о брачных традициях драконов. Если Деяна все-таки обрела тень, то, стало быть, она прошла через ритуал. Смелая девчонка, ничего не скажешь».
Это был удар не в бровь, а в глаз. Я до сих пор сомневалась, согласилась бы сама на брачный ритуал, будь я обычным человеком. Доверие, конечно, хорошая вещь, но, по-моему, и у него должны быть границы. А этот обряд требовал как раз таки отсутствия этих самых рамок.
Но сказанное Эдрианом заставило меня задуматься и об ином. Если все так, и Деяна в действительности подверглась столь суровому испытанию, желая доказать любовь к мужу, то почему она отказывает своему сыну в праве на подобное чувство? При нашем последнем разговоре она долго и упорно убеждала меня, будто брак строится в первую очередь на уважении, а страсть слишком быстро проходит, сменяясь привычкой. Было ли это лукавством и попыткой заставить меня забыть Арчера или же нейна Деяна сама разочаровалась в своем многовековом и вроде как счастливом браке?
«Разочарованная женщина — страшная сила, — изрек донельзя избитую истину Эдриан. — Мой отец любил повторять мне: мол, сынок, не так страшна мужская измена, как женская. Мужчины могут изменять на стороне, для них это так, способ приятно провести время, но возвращаются они всегда в семью. А вот если женщина поймет, что брачные узы ей опостылели, то она уже в шаге не просто от измены, а от полного разрыва отношений. Сдается, в семье твоего ненаглядного жениха назрели серьезнейшие проблемы».
— Вы нам поможете? — терпеливо повторил Морган самый главный вопрос, и я мгновенно очнулась от пространных размышлений, сосредоточив все внимание на Шерионе, который все это время молчал, с интересом наблюдая за моей мимикой.
— В моем семействе происходит что-то странное, — проговорил он, опять уйдя от прямого ответа. — Говорят, на Деяну недавно напали. Кларисса поглупела сверх меры, хотя она никогда умом не блистала.
При этом саркастическом замечании Морган покраснел, открыл было рот, чтобы что-то сказать, но в последний момент передумал и продолжил внимательно слушать. Его реакция не ускользнула от Шериона. Он понимающе усмехнулся и продолжил:
— Теперь еще это происшествие. Мать Авериуса, Ашария, сильно расстроится. У нее, правда, есть еще два сына, но сильнее всех любят обычно младших. Я уже ничего не понимаю. Кому все это выгодно? Мое чутье, мое легендарное чутье, которое никогда меня не подводило, говорит мне, что грядет нечто очень и очень серьезное. И ваша возня с разрешением на свадьбу и попыткой вытащить Арчера из-под крылышка Деяны — воистину мышиная по сравнению с тем, что затевается в замке. Что же делать?