— Анастасия, — вздыхаю и возвращаюсь в реальность, туда, где Вовы могло уже не быть, но умелые руки хирурга удержали его на поверхности этой жизни. — Вот бельё, — положила стопку на диван. — Туалет здесь.
— Спасибо.
Подхожу к Вове, просто стою рядом и смотрю. Сама не замечаю, как начинаю содрогаться от рыданий. Сглатываю, подхожу ближе, сажусь на стул, руку его тяжёлую в свою ладонь беру. Холодная. До жути.
— Вова, я здесь, — слизываю с губ слёзы, второй рукой трогаю бледное лицо, — потому что люблю тебя. Потому что хочу, чтоб ты жил. Ты просто обязан жить! Ты обещал мне защиту. Ты обязан очнуться. Очнись, Вова! Очнись, любимый, — падаю головой на кровать и просто реву, чувствуя, что все мои слёзы падают в пустоту, как ведро падает в колодец. Его не достать.
Прихожу в себя, только когда слышу хриплое:
— Настя...
Подрываюсь, вглядываюсь в бледное лицо, губы, закрытые веки. Бегу в коридор, чтоб найти врача.
— Он заговорил! Он назвал моё имя, — врач тут же прибегает, осматривает Вову, и выносит неутешительный вердикт.
— Это нормально. Он может выдавать звуки и целые слова, но это не значит, что он...
— Поняла, — глотаю слёзы. Счастье было так близко. — Спасибо и извините.
— Я по-прежнему против, чтоб вы здесь находились. Это небезопасно для вашей нервной системы.
— Нет, я останусь, — врач уходит. Пью воду и ложусь под одеяло. Смотрю на неподвижного Вову, мысленно требую его очнуться и не бросать меня.
Где-то посреди ночи слышу шаги в палате. Открываю глаза, наблюдая за тем, как медсестра проверяет приборы. Потом тихо уходит, закрыв за собой дверь.
Глава 33
Сидеть и смотреть на Вову было очень тяжело. Даже разговоры не помогали. Чтобы не сойти с ума, решила иногда гулять. По территории клиники и парку, что к ней прилегает. Вещи мои вернули, нашли во время облавы на склад, где меня держали. Теперь я с телефоном и деньгами. Поэтому иногда захожу в кофейню, расположенную рядом с больницей. Там очень вкусный кофе и выпечка, особенно булочки.
Каждый день хожу туда, пробую разные вкусности, а потом об этом рассказываю Вове. А не получив ответ, плачу. Домой наведываюсь редко, в основном только, чтоб помыться и переодеться. В больничном душе сложно нормально помыться. Ухожу в основном, когда кто-то приходит из ребят и может подежурить.
Сегодня приехала Вовина сестра Людмила, ей сообщил Павел Львович. Я ни с кем из родственников пока не знакома, поэтому сообщить не могла. Мы познакомились. Очень милая и добрая женщина, с Вовой очень похожи. Людмила изъявила желание остаться на ночь, а я поехала домой с ночёвкой, первый раз за неделю.
Ночь прошла без сна. Мне было очень тревожно, беспокойно, страшно одной в квартире. По сути я второй раз здесь ночую. Прислушивалась к каждому шороху, к каждому звуку, ещё соседи очень громко слушали музыку и шумели.
Всё же удалось не на долго уснуть, перед самым будильником. Утро встретило меня первыми лучами осеннего солнца. Солнечные лучи пробивались через окно, которое вчера забыла задёрнуть шторой, падая мне на лицо, заставляя разомкнуть веки. Не сразу поняла, где нахожусь. По привычке устремила взгляд в сторону, где должна стоять больничная кровать с Вовой, не обнаружив её, сразу пришло понимание о месте нахождения.
Сходила в душ, накинула халат и пошла на кухню, что-нибудь приготовить. Толком даже не было время рассмотреть кухню. Она очень просторная. В светло-зелёных тонах. Оборудована по последнему слову техники и дизайна. Именно такая, какую представляла себе в мечтах, сидя в тёмной кладовке и зачитывая до дыр кулинарную книгу. В холодильнике нашлись яйца, масло и молоко, всё необходимое для приготовления омлета. Пока омлет запекался, быстро переоделась.
Когда всё было готово, оставалось только накрыть на стол, раздался звонок в домофон.
— Кто? — с удивлением, подняла трубку. Кто мог пожаловать, так рано?
— Насть, это Артур. Открой, пожалуйста, есть разговор, — Соколов? Ему то, что понадобилось? За прошедшую неделю, мы начали немного общаться, в основном о состоянии Вовы или о предстоящем суде над Хасановым. Он для меня по-прежнему был не приятен, как человек. Хоть и общался нормально, ни чего грубого и плохого в мой адрес не говорил, но от общения с ним, у меня всегда холодела спина. С Ратмиром Усмановым, было намного приятнее общаться, особенно наблюдать, как он окучивает очередную медсестричку. Тот ещё Казанова оказался, за неделю всех медсестёр перепортил.
Молча нажимаю кнопку домофона, впуская его в подъезд. Повернула засов на двери. Сама пошла на кухню, готовить кофе. Хотелось быстрее вернуться в больницу, узнать, как прошла ночь, что нового у Вовы. Мы обменялись телефонами с Людмилой, она обещала позвонить, если что-то важное произойдёт. Надо сменить её, чтоб отдохнула, она вчера с самолёта сразу в больницу приехала.
— Доброе утро, — Артур появился на пороге, в руках держал пакетом с логотипом пекарни, на углу дома. — Я к завтраку круассаны купил, — потряс пакетом. — Угостить кофе?
— Конечно, проходи. Я завтракать собиралась, будешь омлет? — решаю проявить гостеприимство.
— Не откажусь. Только руки помою, — он удаляется в ванную, быстро сервирую стол, выкладываю в плетёную корзинку выпечку и наливаю кофе.
— Очень вкусно пахнет и выглядит аппетитно.
— Спасибо, — усаживаемся за стол, молча принимаемся за еду. — О чём ты хотел поговорить? — всё же решила спросить, за чем-то он же приехал.
— Хотел извиниться, за тот случай в больнице при допросе. Я прямой человек по жизни и сейчас не хочу врать, тогда я тебе не поверил. Мне казалась твоя история выдуманной. Чистейшей воды враньё. Моё мнение изменилось, когда увидел, как ты переживаешь за Лыкова. Ночи проводишь у его постели, не отходя. У вас, что и правда всё так серьезно?
— Любовь, для тебя серьёзное чувство? — не собиралась скрывать свои чувства к Володе.
— Более, чем... Хотел бы я, чтоб за мной, так же девушка убивалась.
— Глупости говоришь, захотел себе дыру в груди.
— Да, это я так, образно. Вчера ещё раз пересматривал видео с выстрелом. Володя и правда счастливчик. Можно сказать, в рубашке родился. Если б полкан взял чуть левее, пуля бы попала прямо в сердце, — его слова словно вернули меня туда. В ушах звенит выстрел. Словно на себе чувствую, тот ужас и боль, что меня обули. Слёзы душат. Тело немеет. Страх, что момент, когда он поцеловал меня в машине был последний, когда его видела, когда слышала его осознанный голос, смотрела в глаза. Руки просто опускаются. Неделя прошла, а он в том же состоянии, он словно застыл и не может выкарабкаться, как бы я этого не хотела.
— Насть, — теплые руки накрывают плечи. Когда только успел подойти. — Ну, что ты разревелась? Он же не умер.
— Но и не жив. Он обещал всегда быть со мной. Обещал защитить меня.
— Насть, если что я тоже... — прижимается ко мне крепче, вдавливает в свое твёрдое тело. — Насть, я...
— Перестань, — хочу вырваться, но он лицо в мою шею прячет. Целует, почти кусает. Блузку шифоновую порвать пытается. — Артур, убери руки, — кричу, мне становится противно от его прикосновений. Артур, привлекательный мужчина, наверняка многим девушкам нравится, а у меня внутри ничего не щёлкает. Низ живота не наливается тяжестью, как бывает находясь рядом с Вовой. Либидо спит и даже носа не кажет. — Артур! Не смей! Не смей! — он тянется к губам, а я отворачиваюсь. Тянет на диван, я сопротивляюсь. Не хочу! Не хочу! Противно! — Отстань, пожалуйста! — толкаю, как можно сильнее в грудь, бью по лицу. От удара он словно приходит в себя. Оставляет меня. Садится рядом и лицо в ладонях прячет.
— Если Лыкова не станет?
— Не говори так! Не смей! — надо его выгнать и пресечь любое общение.
— Если его не станет, одна ты всё равно не будешь.