— Вова! — кричу, что есть силы.
— Так это твой мент. Смотри, он не один. Тебя чё в три члена пялят? — схватил меня за волосы. — Где три, там и пять. Они, кстати могут посмотреть.
— Эй, утырки, девушку отпустите, — крикнул Рамиль.
— И, что ты мне сделаешь, дядя?!.. — перед глазами серебрится лезвие острого ножа. Страх бьёт по спине кнутом. Я застываю. Лишь грудная клетка ритмично колышется. Он приставляет мне нож к горлу.
Парни все трое достают служебные оружие, наводя пистолеты на всех пятерых.
— Девушку отпусти, — Вова наводит пистолет прямо в голову моего захватчика, остальные парни, потихоньку ретировались за спину главаря. — Не люблю когда не слышат и игнорируют мои просьбы, — слова были адресованы подонку, что меня удерживал, но произнесены явно с подтекстом. Я ясно поняла их смысл. Затвор пистолета щёлкает. Также действуют Артур и Рамилем.
— Кабзда, нам товарррищи, — закартавил один из банды, весь затрясся, как обмочившийся щенок.
— Валим! Валим! Валим! — кое-кто успел дать дёру, выскочив в другие двери, но не главный. Не тот самый урод, который засунул мне в рот таблетку. Вова схватил его за шкирку, как кусок тряпки, выбив нож из руки. Скрутил руки за спиной, слегка приложив мордой о стену и передал парням.
Пошатываясь, встаю на ноги, пытаюсь подойти к нему, но из-за испытанного шока, начинаю заваливаться на бок. Сейчас потеряю сознание. Вова подлетает ко мне и успевает подхватить на руки. Прежде, чем упаду и разобью голову об глыбы бетона. Слышу лишь хриплые, грозные слова где-то вдалеке...
— Нарвалась, ты Настюш на порку... Ох, нарвалась, — рычит, поднимая на руки, жадно прижимая к могучей груди.
Выходим на улицу, где стоит несколько полицейский машин, в которые упаковывают всех пятерых отморозков. Кладу голову на плечо и отключаюсь.
Прихожу в себя в машине, на заднем сидении. Внутри всё бурлит, тошнота подкатывает к горлу.
— Останови машину, мне плохо, — автомобиль резко тормозит, успеваю только открыть дверь, как выкатывает рвотный рефлекс. Меня качает из стороны в сторону. Голова раскалывается. — Есть вода? — Вова протягивает мне бутылку воды, которую вытаскивает из дверной карты. Делаю несколько жадных глотков, смачиваю горло. Становится немного легче. Но мне слишком душно, как будто мы в бане, а не в машине. Поэтому выпиваю почти целую бутылку воды.
Вова явно удивлен такой жажде, даже немного смягчился. Всего на секундочку. А затем его суровое лицо вновь становится хмурым.
— Что с тобой? Ты пьяная что ли? — чирикает зажигалкой, закуривая. Но смотрит не на меня, а на дорогу, крепко сжимая руками руль. Пытается держать себя в руках, но я догадываюсь, какой ад творится у него в душе. Лучше не знать...
— Эти уроды засунули мне в рот какую-то дрянь, — плюю за землю, тошнота опять подкатывает.
— Бляяяя, — Вова выскакивает из машины и подходит ко мне. Обеспокоенное лицо мужчины качается надо мной, как блин. Всё плывет вокруг. — Надо, чтоб ещё протошнило. Живее. Давай... Два пальца в рот и...
Делаю, как велит, меня рвёт одной водой с горчинкой. Когда желудок опустел, вытираюсь влажной салфеткой, протянутой Вовой и возвращаюсь в машину.
Потом опять накрывает липкой волной.
Отключаюсь.
Прихожу в себя. Мы ещё едем.
— Как ты узнал где я? — из последних сил выдавливаю.
— У тебя на телефоне стоит программа отслеживающая твое местоположение.
— Спасибо, — сиплю и снова проваливаюсь в темноту.
Просыпаюсь уже дома, в своей комнате. Прогибаясь всем телом, расправляя косточки. Голова ещё гудит, но состояние в целом лучше. За окном темно, наверное уже ночь. Не поворачиваясь, аккуратно щупаю рядом с собой пространство с правой стороны. Пусто. Поворачиваю голову: никого. Перекатываясь на то место, где должен лежать Вова, и с шумом втягиваю в себя аромат подушки.
Почему он не спит со мной? Или ещё не ложился? А может он устал от меня?
Встаю с кровати и тихо выхожу из комнаты. В квартире приглушенный свет, горит только светодиодная подсветка на кухне. Вова сидит за столом наклонив голову, рядом стоит пустой стакан и полупустая бутылка коньяка, тарелка с нарезанным лимоном и гора выкуренных сигарет в пепельнице.
— Почему, ты не спишь? — спрашиваю, подходя ближе. Вова вздрагивает, поднимает на меня стеклянные глаза и молча смотрит.
Глава 39: Владимир
Смотрю на неё, на такую любимую. Понимаю, что если с ней что-то случится, сдохну. Не выгребу. Я уже чуть не свихнулся, когда сидя в автосервисе, от скуки, решил проверить, где она. Установил программу сразу после похищения, мне было так спокойней. Не от того, что ей не доверял, просто она притягивает к себе неприятности. Как магнит. Моя бедовая девочка! Да чего же... проблемная! Моя наивняха сладкая, с этими бездонными доверчивыми глазками, как у ребёнка, и вполне себе взрослыми, очень сексуальными губками.
Самое хреновое, даже обидеться на нее не могу, как следует. Не получается злиться, и всё тут. Что ослушалась, не предупредила о намерениях самой начать поиски брата. Но спускать это с рук, просто так не собираюсь.
— Бессонница, — отвечаю сухо. Думал, выпью легче станет. Почти бутылку осушил, не в одном глазу, только сильнее накатывает. А ещё много курю. Так много, что начинаю чувствовать себя пепельницей.
— Вов, прости меня, — начала красться мелкими шажками. — Я не думала, что всё так выйдет. Эти ребята, сказали, что видели Максима. Я поверила им, — начинает плакать, а меня трясти. Поверила она им, блять... Таким отморозкам... Да, они что угодно скажут, лишь бы заманить. У таких на лице большими буквами написано: "НЕ ВЛЕЗАЙ, УБЬЁТ!".
— А, если бы сказали, что видели летающую тарелку. Ты бы тоже им поверила?
— Я очень хочу найти своего брата. Два месяца прошло, никаких новостей! — смахивает слёзы, подходит вплотную, опираясь попкой о стол.
— Почему не сказала? Ты не представляешь, что это за место? — рычу. — Куда ты попёрлась одна? Это малолетние наркоманы, насильники и убийцы! Если б я тебя не нашел, к утру возможно, ты была бы мертва, — говорю правду, как есть. Не собираясь ничего скрывать. Этот заброшенный завод один из страшнейший мест в городе. Там обитают беспризорники. Кто сбежал из детдома, кто из неблагополучных семей. А как известно, дети могут быть более жестокими, чем взрослые. Особенно, если это — дети улицы... Беспризорные и безнадзорные. — Они бы поделили твоё тело на пятерых и выбросили в канаву умирать от ссадин и увечий. Да, ты сама всё понимаешь, Настюш, — накрыл её руку своей, потянув на себя, позволяя оседлать и сесть лицом ко мне. — Насть, пиздец, как испугался за тебя.
— Прости... Прости... — начала покрывать моё лицо поцелуями. — Я тоже очень испугалась.
— Ты думаешь мне приятно видеть свою девушку стоящую на коленях перед каким-то отбросом, с высунутым членом.
— Мне дико стыдно. Противно от себя самой. Наверное, я точно шлюха! И все это понимают... Чувствуют на интуитивном уровне, поэтому лезут ко мне в трусы, — выпалила на одном дыхании, попытавшись слезть с меня, отползти. Начав опять плакать. — Тебе такая не нужна. Ты достоин лучшей девушки!...
— Тише! Ты чего? Насть... Насть... Перестань, так думать. Ты просто добрая, наивная малышка. Нужна... Больше жизни нужна... Помнишь, ты сказала навсегда... — успокаивающе глажу по спине. — Я тебя выбрал для себя и больше не хочу слышать подобное. Ясно? — она кивнула.
Когда она немного устроилась, решил рассказать ей свою историю. Почему-то решив, что она должна знать.
Глава 40
— Хотел рассказать ещё кое-что. Надеюсь, выслушав, ты поймёшь, что я по-настоящему чувствовал, в оба раза, — Настя молчала, только удобнее устроилась у меня на руках. Приготовившись слушать. — Десять лет назад у меня была невеста. Звали её Василиса. Умная, добрая, лучезарная и солнечная девушка. Мы были знакомы с детского сада. Учились в одном классе, потом начали встречаться. После техникума меня забрали в армию. По окончании службы, подписал контракт, решив заработать деньги на свадьбу, и уехал в горячую точку. Через пол года получил серьёзное ранение. Долго находился в госпитале и Вася решила ко мне приехать. Я и родители отговаривали её от поездки. Всё-таки другой город, незнакомая местность. Одна. Она раньше одна никуда не ездила, только со мной или с родителями. Но она упёрлась: "Поеду и всё!". В тайне от родителей купила билет и уехала. Приехала вечером, перед самым окончанием времени посещения. Её впустили, но не на долго. Только из-за того, что ехала из далека, постовая медсестра пожалела, — выдохнул и снова набрал в лёгкие воздух, продолжил свой рассказ. — Она тогда поступила, очень опрометчиво, может быть стрессовая ситуация сказалась или спешка... Нас часто губит спешка. Вася не забронировала себе номер в гостинице, не предупредив меня об этом. Пробыв у меня около получаса, ушла, поцеловав на прощание, обещав завтра прийти пораньше. Тогда видел Лисичку последний раз... — замолчал. Тяжёлые воспоминания нахлынули разом. Они к моей душе прилипали словно клей и вот уже десять лет, не могу оторвать этот пластырь.