— На какое опознание? — спросонья ни чего не понял. Встал с кровати и вышел из комнаты, чтоб не разбудить Настю.
— С полиции передана информация, что вы разыскиваете мальчика десяти лет. К нам поступил труп, похожий по описанию, — чувствовал, что в квартире вдруг стало жарко и совсем нечем дышать. Машинально потянулся к окну, чтобы распахнуть и глотнуть немного свежего воздуха. Без которого, уже горели лёгкие и шумели в ушах.
— Я... — запнулся. — Мы приедем. Скажите когда? — уточнил бесцветным голосом.
— Сегодня, к одиннадцати, — звонок был завершён.
Решил пойти сразу в душ, чтоб немного успокоиться, а потом сказать Насте. Если она выйдет сейчас и увидит меня в таком состоянии, то сразу всё поймет, а я не смогу её успокоить
Как и предполагал, практически сразу вышла Настя.
— Вова, ты чё так рано встал? Мне только к третьей паре, думала поваляешься, а я успею завтрак приготовить.
— Дела важное возникло, — говорю настороженно, не знаю, как сказать. Не везти же её в морг без предупреждения. — Надо кое-куда съездить.
— Куда, Вов? — смотрит удивлённо с улыбкой. Взираю, как её улыбка постепенно исчезает с лица. Она ловит мой сумрачный взгляд, словно сердцем чувствуя беду. Самую страшную, что только возможно. — Максим? — спрашивает, еле шевеля губами и опускается на подлокотник дивана.
— Насть, малышка, это ещё не точно, — рывком подскакиваю в ней, прижимаю её голову к своей груди. Целую в висок и в лоб. — Нас вызвали на опознание. Мы только съездим, посмотрим. Это ведь может и не он, просто похожий мальчик, — утешаю её, когда она заходится плачем, услышав слово "опознание". — Если хочешь, я сам съезжу.
— Нет, я сама поеду. Мне надо убедиться, что это не он... Это ведь не он!... Не он... Я не верю! Это не может быть он... Вова, ну скажи...
***
*Джек в коробке — детская игрушка, которая снаружи выглядит, как коробка с рукояткой. Если повернуть рукоятку, проигрывается мелодия, в конце которой из коробки внезапно выскакивает фигура — обычно клоун — на пружине.
Глава 42: Настя
После слов Вовы, медленно сползаю на спинку дивана от резкой боли в груди. Наверное, так и болит душа. Вова подойдя плотную, прижимает к себе. Целует, что-то шепчет в утешение. Потом раздвигает мои бедра, встав между ними, приспускает домашние брюки. Утыкаюсь лицом в его плечо, всхлипывая, как маленькая. Он одним быстрым движением входит внутрь. Лениво и размеренно начиная двигаться. Время словно останавливается, забирая с собой переживания и отчаяние. Хоть на некоторое время давая передышку, перед большим испытанием.
— Посмотри на меня, — просит Вова, толкаясь, крепко обхватывая мои бедра, слегка улыбаясь, зовёт. — Взлетаем вместе, — движения учащаются. Уже ни о чём другом не могу думать, только подчиняться нежной мужской силе, переносящей из реала куда-то в космос. Задыхаясь, выстанываю имя любимого мужчины. Оседаю у него в руках, уверенная в том, что не даст упасть.
— А почему, мне не позвонили? Где мой телефон? — выдыхаю, слезая с дивана, оглядываясь по сторонам, в поисках гаджета.
— Информация о розыске была размещена раньше, чем у тебя появился телефон, — приносит из спальни телефон.
— Да, точно. Вов, — таращусь на любимого полными глазами слёз. — Это не может быть он... Понимаешь?!... Не может, — лепечу сквозь плач и прикусываю губу от отчаяния. — Они ошиблись.
— Котёнок, чего накручивает себя раньше времени. Давай будем надеяться на лучшее, — стирает с лица слёзы. — Иди в душ, пока что-нибудь приготовлю.
— Хорошо, — спешу в ванную, раздеваюсь, включаю душ и встаю под тёплые струи воды. Стою, будто статуя под душем, даже двинуться с места не могу от отупляющей боли.
— Иди сюда, — Вова заходит в ванную, выключает воду. Берёт за руку и укутывает в розовое махровое полотенце. — Ты халат брала? — озирается по сторонам.
— Нет, — он ненадолго оставляет меня и уходит за халатом. Надеваю халат и выхожу из ванны, направляюсь на кухню. Решаюсь накрыть на стол, чтоб как-то отвлечься.
Быстро завтракаем, собирается и выезжаем из дома. Погода сегодня, по-настоящему осенняя. С утра идёт дождь. Крупные капли барабанят по стёклам машины. На улицах лужи, которые люди пытаются обойти или перепрыгнуть, прячась под зонтами и капюшонами. Воздух наполнен влагой и осенней свежестью. Во время дождя хочется не выходить из дома, а сидеть под пледом, и пить горячее какао. Может быть так и сделала бы, сегодня в колледже только две пары. Этот предмет мне легко даётся, поэтому с лёгкостью могла пропустить занятие. Остаться дома и весь день проваляться в постели с Вовой.
Вместо этого мы едем в морг... Еду с одной целью, убедиться, что это не он... Для себя уже решила. Вернее себя так настроила, что там не он... Просто похожий ребёнок по описанию, и всё. Только посмотрю и домой. А завтра уговорю Вову съездить со мной в полицию, чтоб узнать все подробности дела. Может пошумлю немного. Я не сильно это умею, но придётся. Иначе из не расшевелить.
Подъезжаем к городской больнице, при которой находится морг. Это двухэтажное, отдельно стоящее здание, в сторону которого, мы сейчас идём. Мы поднялись на небольшое крыльцо и зашли внутрь. Сразу почувствовала прохладу, здесь не теплее, чем на улице. Зябко поёжилась, чувствуя, что начинаю мелко дрожать от холода. Очень жуткое и страшное место.
Вова кротко постучал в единственную дверь, приоткрыв её.
— Здравствуйте, нам звонили и просили подъехать, — к нам вышел патологоанатом. Высокий мужчина с нездорово бледной, зеленоватой кожей и поразительно неподвижным лицом без всякого выражение.
— Здравствуйте, вы Лыков Владимир Борисович? — и, получив сухой кивок, с тяжелым вздохом повел на к столу. — Кем вы ему приходитесь?
— Я... сестра, — отозвалась с секундным промедление.
Нас подвели к высокому металлическому столу, где под белой простыней лежало тело.
— Предупреждаю, лицо очень сильно обезображенно, практически мясо... — многозначительно протянул врач. — Обмороки и истерики не желательны, — весьма ядовито прибавил он.
— Открывайте, — вцепилась в руку Вовы, боясь её отпустить.
Патологоанатом откинул простыню. Какое-то время неотрывно смотрела на тело на железном столе, будто остолбенев и онемев. Это было ужасное зрелище. Всё тело в ссадинах, не говоря о лице. Кровоподтёки, царапины, синяки. Его будто толпой пинали? Не понимаю, как до сих пор нахожусь в сознании. Меня начинает трясти, когда замечаю в правом боку шрам от аппендицита. Максиму в шесть вырезали аппендикс. Боже нет!... Нет, это не может быть он...
— Ну, что? — осведомился врач. — Он, не он? Или так и будете любоваться? — сухо отозвался мужчина.
— Насть, — Вова сжал сильнее мою руку, посмотрев на меня. На мгновение утратила самообладание, не в силах что-либо сказать. Патологоанатом пожал плечами и вновь накрыл труп.
— Я не знаю. Здесь же не понятно, лица не видно. Шрам так-к-ой был, — запинаюсь на полуслове. — Но я не уверена. Что с ним произошло?
— Не уверена, что был шрам? — недоверчиво уточняет. — Упал с моста. — Мужчина подошёл к своему столу и достал из тумбочки полиэтиленовый зип-пакет. — Может это вам поможет. Эти вещи были на нём, — открыл бегунок и высыпал вещи на стол.
Смотрю, как на стол падает любимая футболка Максима, с принтом "футбольный мяч", серое спортивное трико и чёрные кроссовки с жёлтыми ставками. Все вещи очень грязные, перепачканные в крови. Но это вещи Максима... В этом уверена больше, чем в себе.
— Нет! — всё что могу выкрикнуть. Чувствую внезапную слабость, потемнение в глазах. Накатывает тошнота, головокружение и звон в ушах. Обмякаю в руках Вовы и закрываю глаза.
Глава 43: Владимир
Настя падает в обморок, когда видит вещи. По её реакции, понятно, что одежда Максима. П...ц неужели, это действительно он. На тело невозможно было смотреть. Просто отбивная. Конечности переломаны, лица вообще нет. Явно, это насильственная смерть. Даже, если Настя опознает в нём брата, дополнительно будем проводить идентификацию по ДНК.