— Не на-до… — промямлил Соня.
— Надо! Надо! Вы меня так подвели! Вы… Вы! — Грибофф то ли закашлялся, то ли высморкался. Сделав паузу, он продолжил: — Прочь отсюда и ждите нового задания. Прочь! И прикажите принести мне чаю! — закончил фальцетом обитатель кабинета и затих. — Сладкого!
Соня и Крепыш, не поворачиваясь к столу спиной, попятились к выходу. По дороге к грузовику — теперь заклеенному рекламой колбасы — разбойники тихо перешёптывались:
— Ты понимаешь, что ты наделал? Что нам теперь грозит? — шипел Крепыш.
— Я ничего не мог… эта пастила — я будто забыл, зачем приехал в галерею, — оправдывался Соня.
— Мы провалили это задание… Важное задание. Большое задание! — рвал на себе волосы Крепыш.
А тем временем спецагенты «Сюрприз» и «В глазури» лежали в шезлонгах у бассейна и потягивали шоколадный сироп из красивых коктейльных бокалов. Зефирка поправила свои солнцезащитные очки, а шоколадное яйцо вдруг тяжело вздохнуло.
— Святые бобы… Опять какое-то странное чувство внутри, под обёрткой. Колет…
— Колет? Миленький, не надо крошиться раньше времени… Может, это просто сахар выделяется? — заботливо посмотрела на напарника «В глазури». Она всегда становилась добрее и ласковее, когда отдыхала. — Ты такой большой, но такой хрупкий…
— Да. Это всё эти трудности телепортации. То сахар выделяется, то фольгу сводит. В рот мне конфету, нам нужен другой способ спасать мир…
Оказалось, пока «В глазури» спасала шедевр в галерее, «Сюрприз» успел побывать в зоопарке. В последний момент он остановил малыша, который собрался угостить жирафа шоколадом, то есть упал на пол. Над зоопарком разносились визг и плач, к операции был привлечён старший брат и бабушка ребёнка.
Вдруг над спецагентами навис «Петушок»: его прозрачная упаковка и карамель тоже сияли в лучах солнечной лампы. А за ним поднимался парк аттракционов с горками, каруселями, небоскрёбами и батутными замками. «Петушок» тоже пил сироп и улыбался.
— Моя двоюродная бабушка всегда говорила, что мармеладу можно доверять. Вот эта их гибкость…
— А твоя бабушка говорила, что мы будем нейтрализовывать грабителей, дунув им в нос шоколадной пылью с ванилью, или выпрыгивать у них изо рта по заданию мармелада?
— Бабушка говорила, что я молодец. Наверное, в какой-то мере она это и имела в виду…
Не чувствуя иронии и насмешки в вопросе «Сюрприза», гордый и довольный собой «Петушок» принялся устраиваться в соседнем шезлонге. Стоило ему найти подходящее положение для ног, рук и головы, а также подходящий наклон спинки, как к ним подошёл, а скорее, даже подкрался Козинаки. Эта восточная сладость была главным балетмейстером Шуге и преподавателем танцев. Козинаки кивнул «Петушку»: он явно был с ним знаком. И подмигнул «В глазури», отчего та покраснела и смутилась. Агенты переглянулись, и леденец в упор посмотрел на «Сюрприза» поверх очков. Но тот сделал вид, что не замечает гостя, и громко втянул в себя остатки коктейля. А Козинаки, стоя в первой балетной позиции, протянул зефирке визитку, сделал таинственный жест руками в сторону шоколадного яйца и удалился лёгкой, воздушной походкой. «Петушок» же снова поудобнее втёрся в шезлонг и сладко закрыл глаза, собираясь вздремнуть.
Но «Сюрприз» так громко сопел, что весь сон леденца как рукой сняло.
— Время! Слышите? — сказал «Петушок». — Магазин закрылся, а нас ждут в генеральном штабе!
Агенты переглянулись. Кряхтя, стуча игрушкой внутри и ворча, «Сюрприз» скатился со своего кресла, «В глазури» взлетела из своего шезлонга, подхватив коктейль и журнал, который читала, а «Петушок» улыбнулся своему отражению в витрине и тоже поспешил за спецагентами.
Они вошли в главное здание сладкого города — шоколадный замок, приветливо махая знакомым и поклонникам, встретившимся им на пути. Дети — карамельки и драже — улыбались спецагентам и просили автограф, вафли краснели, кокетливо хихикая, а эклеры, охранявшие главное здание сладкого города, кланялись и подмигивали. «Петушок» посылал в ответ воздушные поцелуи и даже взмахнул руками, будто дирижёр. И тут же в магазине сладостей случился настоящий салют из шоколадной стружки и мармеладных ленточек с фанфарами. В тёмном зале зажгли лампочки-прожекторы и устроили бал и концерт в честь спасённой картины. Шоколад из фейерверков сыпался на карамельные американские горки, на батут из птичьего молока, на стадион, где тянучки занимались йогой, на бирюзовый пруд и картонный лес. А в небольшом кабинете в пряничном домике — штабе «Ми-ми-ми-шесть» — с видом на сладкий город сидела мармеладка.