Лиза потупила глаза и села обратно на свой стул.
- Не заморачивайся, - я принялся за свой завтрак. Таблетка, кстати, оказалось безвкусной, нет никакой горечи на языке. Ну хоть на том спасибо. – Чем ты хочешь заняться сегодня?
- Я хочу пойти в парк.
Я вспомнил, как в прошлом году в это время мы устраивали пикники в парке. И она тут же спросила:
- Хочешь, пойдем вместе? –
- Только если ты хочешь, чтобы я пошел с тобой.
- Какие мы вежливые, да, Женя? Такие вежливые, что уже и сами не знаем, чего мы хотим.
- Я хочу пойти с тобой.
- Хорошо, тогда ешь завтрак, а я пойду к себе.
«К себе» - значило, что она пойдет к своему столику в нашей спальне, захватив с собой оставшийся кофе, включит плазму, настольную лампу и будет причесываться, наносить все эти кремы и прочие штуки, при этом слушая свой сериал по плазме. Я уже давно понял, что это просто женский вид медитации.
Погода стояла ясная и теплая, поэтому повсюду были люди, которые гуляли парами, семьями, большими компаниями. Немного пройдя по аллее, заметив пару белок и спугнув нескольких медлительных голубей, она вдруг отпустила мою руку и, сорвав с ветки лист, начала медленно рвать его на мелкие клочки. Так она делала, когда сильно нервничала.
- Все нормально? – спросил я, прекрасно зная ответ.
- Может быть теперь мы сможем снова друг друга полюбить? – она сказала это тихо, не глядя на меня, как будто заранее готова была отказаться от этих слов.
Такого я не ожидал.
- Что?
- Ну… Ты ведь уже не любишь меня. И это было… естественно. То есть, любовь же проходит, да? Когда все хорошо, и нет больше этой загадки, понимаешь? Ты уверен, что я твоя, а я уверена, что ты со мной. И мы больше не охотимся друг на друга. Это как у диких животных. Я перестаю чувствовать твой запах, узнавать твое настроение по звуку кроссовок, которые ты оставляешь у входной двери. Перестаю бояться тебя потерять. Но теперь ты можешь потерять меня, навсегда. Как ты думаешь, Женя, это сможет заново запустить этот инстинкт?
Я не знал, что ответить. И большинство из нас, мужчин, не знает ответы на такие вопросы.
- Думаю, так может случиться, - я подумал, что это единственный правильный ответ.
- И тебе бы хотелось этого? Вроде как: «Вау, ура, у нас все снова будет клево!» или скорее: «Хмм, ну нет, еще влюблюсь, а она умрет»?
- А тебе хотелось бы?
- Если бы эта новая любовь помогла мне выздороветь, то хотела бы.
- А если я влюблюсь, а ты нет?
- Ну мне можно, я же все-таки умираю! –
Что было хуже? То, что она сказала вслух «умираю» или то, что мы оба признались в том, что больше не любим друг друга?
28.04.2030
Шел где-то шестой-седьмой день таблеток. Я жду «внешних изменений» Лизы, о которых предупреждал доктор. Где вы, твари? Я принимаю все по-честному, но пока ничего. Кажется, ее волосы стали даже гуще. Она часто мне улыбается. Правда, мы стали меньше гулять и больше смотреть кино, оставаясь дома по вечерам.
- Как тебе кино? – спрашивает она, убирая звук на плазме. Глаза ее горят, и даже кожа горячая.
- Ничего, - я рассеянно пожимаю плечами. Мы оба знаем, что это означает «не очень».
Я встаю убрать в раковину пустую тарелку из-под орешков со словами:
- Ложимся спать? –
Но она берет меня за руку и останавливает.
- Не уходи. Побудь со мной, -
Я покорно ложусь рядом. Тарелка остается стоять, по плазме под странную музыку ползут длинные титры. Я ложусь рядом с ней, на бок, как и она. Мы смотрим друг на друга, не отрываясь. Так часто бывало раньше, когда мы только начинали встречаться: мы долго смотрели друг на друга, а после этого случался секс. Мы как бы пытались сверить часы без слов – если другой молчит, значит все сказано, все в порядке. И вот теперь мы снова здесь: тот же диван, плазма и пустая тарелка. И она смотрит на меня с улыбкой, которая постепенно пропадает. Чем серьезнее она смотрит, тем сильнее я чувствую то самое, давно забытое электричество между нами. Я жду, пока воздух станет совсем осязаемым и официально начнется игра: «Кто на кого набросится первым». Обожаю!
Я совсем близко, и изучаю ее в макроприближении. Черт, кажется таблетки правда действуют? Ее кожа снова стала смуглой, будто загорелой, и эта родинка под ее левым ухом на шее, перестала выглядеть болезненно и снова стала сексуальной. Кажется, Лиза даже стала пахнуть... Собой, как тогда.