- Нам нужно к врачу, -
- Ты что, не узнаешь меня?
Я окончательно узнаю ее, только услышав знакомый голос. Хоть он не меняется, какое счастье.
- Собирайся, нам надо съездить к нему прямо сейчас.
- Да в чем дело?! – она раздаженно трет глаза ладонью.
- Разве ты не чувствуешь себя хуже?
- Нет, даже наоборот, гораздо лучше, чем вчера.
- Но...
- Что?
- Твоя кожа... И волосы...
Она вздрагивает и подлетает к зеркалу над своим столиком, но ее отражение, кажется, ничуть ее не смущает – она лишь глубоко вздыхает.
- Ничего нового.
- «Ничего нового?!» Собирайся.
Возможно, первый раз за все время нашего брака я позволяю себе буквально взять ее в охапку и усадить в такси. Она в недоумении следит за мной и в конечном счете покоряется моему напору. Я срываю телефоны бедного колл центра в больнице и требую записать нас на прием как можно раньше. На улице солнечно и тепло, но я ничего не вижу. Дома, деревья и люди проносятся мимо машины в ускоренной съемке, размазанные как на акварельных картинах, с которых течет краска. Моя жена с удивлением следит за мной, кутаясь в наскоро наброшенную перед выходом кофту. Я не смотрю на нее и не смотрю на улицу, как будто если я досчитаю до ста и не буду на нее смотреть, все кончится и снова будет как вчера.
Уже знакомый нам врач-рептилия встречает нас в белом чистом кабинете. Я не помню, как выходил из машины, помогал Лизе, нес ее сумку, искал в коридорах кабинет. Охранник крикнул мне в спину, что мы не надели бахилы, и я ответил ему что-то не цензурное, не помню что именно.
- Евгений, честно говоря, я ждал вас позже, ведь ваш курс...
- Ничерта не работает!
Я тычу в него пальцем, а Лиза с извиняющимся лицом присаживается на краешек кресла. Врач смеряет ее почти равнодушным, спокойным взглядом.
- Что привело вас ко мне? – холодные глаза обращены ко мне.
- Вы что, вы разве не видите? Это вы мне объясните, что происходит! Все было хорошо вчера, а сегодня вот так!
Я не нахожу в себе сил, чтобы показать на Лизу рукой, поэтому бессильно падаю в свободное кресло. Чувствую, как руки трясутся и все тело бьет мелкая противная дрожь.
- Почему вы решили прервать терапию?
- Что? Мы не прерывали!
- Но мне очевидно, что вы не принимали свои таблетки как минимум двое суток.
- При чем тут я, я спрашиваю вас о ней! Не уходите от темы!
- Мы с Елизаветой обязательно пройдем все необходимые тесты, но ваша паника связана только с вашими таблетками. Вы нарушили график приема, отсюда такая реакция.
- Как?! Как мои таблетки влияют на нее?
Внутри меня все упало. Я виноват в ее состоянии? Чертова безалаберность.
- Нет. Вы бы не заметили всего «этого», если бы не перестали пить таблетки.
- Что это значит?
Он устало вздохнул, сделал какую-то запись и сложил руки на груди.
- Задача вашей терапии была в том, чтобы вы замечали изменений, которые происходят с вашей женой. Эти изменения были неизбежны, ей необходимо было пройти через них – таково лечение. Но они не вызвали бы в вас ничего, кроме боли, разочарования, усталости, измученности. А я рискну предположить, что пока вы принимали таблетки, ваши отношения пережили своего рода ренессанс, новый виток, возрождение. Я не прав?
Я начал перебирать в голове наш последний месяц: ее буквально сияющая кожа, улыбка, тот-самый-запах. Существовало ли хоть что-то из этого в реальности? Пока я бродил в своих воспоминаниях, Лиза тихо произнесла:
- Значит, эти таблетки внушили ему любовь ко мне? В них была причина... всего? Если бы не они, мы бы уже расстались?
Я знал, что она вспоминает те же моменты, что и я. Я в самом деле осознал только сейчас, как Лизу зажигало мое искреннее восхищение ее телом и плохо контролируемая страсть.
- Таблетки не могут внушить чувства, - покачал головой врач. – Но они могут как бы заморозить ваш образ в памяти и ощущениях партнера в том виде, в котором вы были в самом начале лечения. Это делается для того, чтобы он видел в вас в первую очередь не болезнь, а вас саму, на уровне инстинктов: запахов, прикосновений, звуков. И это работало! Если бы не произошло перерыва, ваш муж принимал бы таблетки до тех пор, пока вы бы не поправились и не восстановились. В целом, - он обратился ко мне. – Вам ничто не мешает продолжить терапию.