В том, что краска не кончилась, он убедился, стоило ему углубиться в коридор на десяток шагов. Помня сообщение, полагая, что ему ничего не угрожает, он протискивался между двумя преградившими дорогу камнями, а потому не сразу заметил опасность. Да и заметь он ее, вряд ли успел что-то предпринять в такой позиции. Одна нога уже прошла между камнями, нащупала опору, вес тела перенесен на нее. Рука, сжимающая нож, скользит по покрытому слизью камню, вторая цепляется за старательно очищенный от слизи уступ. Голова, хоть и повернута вперед, но камень почти полностью перекрывает коридор впереди. Тело зажато между камнями, и чтобы пролезть сквозь узкую щель, Ком выпустил из легких весь воздух.
Лучшего времени ля нападения не придумать. Они и не стали ничего выдумывать. Белая, почти прозрачная многоножка свалилась с потолка, громко щелкнув чудовищными жвалами в каких-то миллиметрах от уха человека. Вторая впилась ему в выставленную ногу, чуть пониже колена. Боль, вполне реальная и такая пугающая пронзила тело, но не разум. Ком рванул вперед, уходя от вновь смыкающихся жвал и заваливаясь на вцепившуюся в ногу многоножку. Ее белесое тело оказалось под его коленом, и Ком с наслаждением вдавил его в мягкое, лишенное хитина брюхо. Что-то брызнуло, лапки многоножки, увенчанные острыми коготками, прорвали штаны, разрывая кожу, впиваясь в ногу. Ком надавил сильнее и вогнал нож в открытую пасть твари, аккурат между хищно распахнутыми жвалами. Лапки разжались, тело твари дернулось и затихло.
Ком поворачивался, заваливаясь на спину, стараясь падать так, чтобы нож оказался выставлен перед ним. Многоножка запищала и прыгнула. Все ее лапки разошлись в стороны, словно крылья, позволяя твари изобразить орла, пикирующего на добычу. Ком перехватил ее в полете, сомкнул пальцы под распахнутыми жвалами, и со всей силы приложил о каменные пол. Хитин был прочен, но не прочнее камня и уж тем более не прочнее ножа. Два удара, первый со всего размаху о камень и второй, ножом под открытый рот, успокоили тварь навсегда.
Выдохнув, Ком отполз от еще бьющегося в конвульсиях тела многоножки и, не сдержавшись, заглянул в статус.
— Не понял, — тихо сказал он, глядя на ноль в строке опыта. — Вообще ничего?
Он встал и вдавил каблук сапога в еще трепыхающуюся голову твари. Противно захрустел ломаемый хитин, тварь затихла, дернулась и, свернувшись вокруг ноги клубком, умерла. Строка опыта не изменилась, радостно сияя круглым нолем.
— Какого черта? — возмутился Ком, — Вы же сами сказали, что данж этот для набора опыта. Где мой опыт?
Ответа он не ждал, а потому и не сильно расстроился, его не получив. Пнув тело многоножки, он сверился с картой и, свернув в боковой проход, пошел дальше.
Еще трижды многоножки нападали на него, но он был готов к атаке, и ни одна из тварей не смогла причинить ему хоть какой-то существенный урон. Пара царапин не в счет. Они не стоят расстройства, а вот ноль в строке опыта, упорно не желающий смениться хотя бы единицей расстраивал сильно.
Красная точка на карте приближалась, еще один поворот и заветный контейнер окажется в его руках. Он повернул за угол и остолбенел.
С потолка свисало что-то ужасающе неприятное. Черное, желеобразное, оно время от времени выпускало из себя щупальце и хватало слишком близко подошедшую многоножку. Многоножка отбивалась, кусалась, впивалась в щупальце когтями, но тварь затаскивала ее в себя, чтобы через несколько мгновений выплюнуть начисто очищенный от мяса хитиновый корпус.
Ком невольно сглотнул и покосился на стену. Зеленая стрелка с нарисованным под ней кроликом указывала именно туда, где под потолком висела огромная, каплеобразная тварь, лузгающая многоножек, словно семечки.
— А может, ну его нахрен, этот комплект? — сам себе сказал Ком, уже понимая, что не станет уклоняться от драки.
Только как драться против живого желе, свисающего с потолка. Ножом его не покромсать, хотя возможно это только кажется, но уж больно студенистое у него тело. Сделав шаг к краю, Ком взглянул вниз и тихо выругался. Внизу, прямо под висящей тварью, ползали друг по другу почти прозрачные белые многоножки. Одного взгляда туда было достаточно, чтобы понять, что вечно голодная тварь обеспеченна обедом еще надолго, а значит не уйдет. Да и может ли она уйти? Ног не видно, только щупальце, что хватает слишком близко подошедшую многоножку.
А куда девается хитин от съеденных? Ком скосил взгляд на только что выплюнутый тварью панцирь. Он висел на камне, раскачиваясь и грозя свалиться вниз, на прозрачное живое море. Вот он качнулся сильнее и упал. Упал на каменный выступ, немного не долетев до ползающих внизу многоножек. Четыре некрупные многоножки рванули к нему. Щупальце упало стрелой, поймало одну из них, но оставшиеся три, утащили панцирь вниз. Пещера наполнилась хрустом поедаемого многоножками хитина.