Сэм допил, грустно посмотрел на опустевшую кружку и поставил ее на стол. Он потянул края пледа, закутываясь в него еще больше.
— Еще чая? — спокойно спросил Герхард и его тихий голос вызвал на лице Сэма вымученную улыбку.
— Если не сложно, то да.
— Да ну что ты. Какие еще сложности. Сейчас распоряжусь.
Но распоряжаться Герхард не стал. Лично налив в кружку горячей жидкости он протянул ее Сэму.
— Готов поговорить?
— Нет, — Сэм мотнул головой и сморщился. — Но придется. У вас ко мне вопросы, господин президент?
— Много вопросов, — кивнул Герхард. — Но большая их часть подождет. Сейчас на повестке дня только один. Что дальше, Сэм? Что дальше?
— Дальше? — переспросил Сэм, пустыми глазами глядя на президента. — Дальше, — эхом повторил он. — Дальше.
Он закрыл глаза, слабо улыбнулся, отхлебнул чай, поморщился, и резко сбросив плед, поднялся. Вращая головой, размял шею, потянулся, и, закусив нижнюю губу, улыбнулся.
— Нет никакого дальше, господин президент. Я не самый умный с точки зрения программирования человек. И видимо не самый умный вообще. Что будет дальше? Расследование. Полиция приложит немало усилий, чтобы найти убийцу Лазаря, и я не сомневаюсь, что найдет. Потом его осудят. И быть может, отправят на пожизненное, куда-нибудь на холодный остров. Но Лазаря это не вернет, как не вернут и все то, что он успел сделать и то, что только планировал. Его планы простирались куда как дальше моих. И я думал, что знаю обо всем, что он готовил. Знаю обо всем, но я сильно ошибался. Разрешишь? — Сэм кивнул на ноутбук.
— Прошу, — Герхард соскользнул со стола и разместился на диване возле валившегося с плеч Сэма пледа. Сэм воткнул флешку, но прежде чем запустить файл на ней повернулся к президенту.
— Это доставили мне сегодня ночью, пока я спал. Доставил курьер, на вопросы он ответить, конечно, не смог. Я не знаю как, но, судя по всему, Лазарь знал, что его убьют. Впрочем, об этом он мог и не знать, его болезнь могла это сделать раньше, — Сэм пожевал губы. — Я уже видел это, но тебе стоит посмотреть.
Он нажал на кнопку и отвернулся от экрана.
— Добрый день, господин президент, — раздался из динамиков бодрый голос Лазаря.
Сэм, отвернувшись, подавил улыбку.
— Не понимаю, — Герхард мерил кабинет широкими шагами, задумчиво теребя кончик подбородка. — Не понимаю, как... Как такое возможно?
— Возможно, — отозвался Сэм, закинув в рот горсть сушек. — Как видите, возможно.
— Но как? — Герхард остановился, растерянно взглянул на жующего Сэма и снова зашагал по кабинету. — Не понимаю!
Сэм, молча, пожал плечами. Ему нечего было сказать всесильному президенту корпорации. Впрочем, о всесильности его сейчас напоминала только излишне дорогая обстановка кабинета, да печать, что мирно расположилась на краешке стола, подперев стопку бумаг.
— Постой, — президент замер. — Постой, ты сказал, что дальше ничего не будет. Почему ты так сказал? Ведь это открывает новые, совершенно новые перспективы.
— Выбросите доллары из вашего разума, — отозвался Сэм. — О перспективах я и сам знаю не хуже вас и даже, не смотря на свое плачевное состояние, сумел кое-что просчитать. Но дальше действительно ничего не будет. Не будет больше той Сциллы, что мы строили с вами последние несколько лет. Не будет, понимаешь, Герхард. Не будет! Все, абсолютно все станет иным. Новые земли, новые виды и формы жизни, новые профессии. Новая схема. Я не знаю, как это будет работать, но если верить тому, что мы только что слышали, работать это будет. И кстати, турнира тоже больше не будет. Нам придется его завершить и завершить быстро. А потом прикрыть Сциллу на несколько месяцев, чтобы разобраться, что к чему.
— Турнир, — поморщился Герхард. — Как же я не хотел его запускать, и был, черт возьми, прав. Но прав и ты, турнир надо завершать и как можно быстрее. Но как? Распределить приз между теми, кто еще в строю?
— Нельзя, — Сэм покачал головой.
— Сам знаю, что нельзя, — прорычал Герхард.
— Эта Сцилла должна умереть, чтобы на ее месте появилась новая. Совершенно иная, куда как более интересная.
— И что ты предлагаешь?
— Я предложу! — механический, полный лязгающего железа, голос из динамиков заставил президента вздрогнуть.