— Знаешь, — простонал Ком, глядя, как перед глазами пляшут индикаторы и, понимая, что жизнь утекает быстрее. — Вся проблема негодяев, всегда заключалась в том, что они слишком много говорят.
— Да, да, — засмеялся человек, — я в курсе, видел в фильмах. Пока злодей говорит, хороший парень находит выход из сложной ситуации. Он убивает злодея, обнимает красотку и весело едет домой. Канон! Это святое! Не в этот раз, — улыбка на лице человека превратилась в оскал. — У тебя нет шансов спастись!
Ком не видел, но почувствовал, как над его телом пролетело что-то большое и тяжелое. Человек охнул, отступил на пару шагов покачнулся. Прикоснулся рукой к груди, уставился на торчащий из нее наконечник кривого ножа.
— Что за черт? — проговорил он и, оступившись, сел на пол.
Над ним проявилась фигура. Два горящих огнем глаза смотрели в его лицо, саван вокруг головы развивался, а нож медленно выходил из раны.
— Ты, — ржавым железом скрипнул голос, — сам сказал, что это канон. Не стоит отступать от правил.
Нож снова вошел в его тело. Длинные костлявые пальцы оплели его ладонь и сдавили. Сдавили так, что шарик лопнул. Человек дернулся и замер, уставившись перед собой ничего не видящим взглядом.
— Вы, люди, странные существа, — заскрежетал голос. — Ты же его предупредил, что так будет.
— Классический злодей, — выдохнул Ком, повалившись на пол.
Его взгляд скользнул по часам в углу экрана. Двадцать минут до конца Сциллы. Он почти добрался, но на выход ему не успеть. Тем более с перебитыми ногами. Горящие глаза приблизились, изменились, стали зелеными. Тепло волнами прокатилось по телу, перед глазами поплыли картинки бескрайних зеленых полей, полных самых разных живых существ. Ком понимал, что это не земля, понимал, что это лишь игра его воображения, но от картинок этих становилось еще теплее. Он закрыл глаза.
Герхард в нетерпении бил кулаком по столу, но картина в красных тонах, со стоящим перед дверью снайпером не менялась. Чтобы ни делал Сэм, чтобы не колдовали программисты, картинка оставалась статичной. Стоящий с опущенной стволом вниз винтовкой снайпер, закрытая дверь, нервные желтые огни ламп и какая-то рябь в углу экрана. Все прочие камеры работали, показывая продолжающиеся где-то стычки. Можно было в мельчайших подробностях рассмотреть как кого и куда убивают люди, почти потерявшие надежду на победу и все же продолжающие сражаться. Можно было до малейшей морщинки разглядеть напряженное лицо лидера клана сидящего на лестнице шатла и ждущего своего человека. Можно было даже подслушать, как он говорит, как поторапливает того, что завис на большом экране и не двигался.
— Дверь открыта, — вдруг произнес один из техников.
— Как? — подскочил Герхард.
— Ключом, — глупо отозвался техник и, поняв, что ляпнул, извиняющимся тоном добавил. — Открыта только что. Игрок, открывши дверь — Ком, клан Группа Старого.
— Охренеть! — разом выдохнули Герхард и Сэм.
Старый стоял на лестнице, ведущей в открытый люк шатла. Он ждал, нервно поглядывая на часы, и ждал он в одиночестве. Гехт погиб, едва они только ступили на взлетное поле, подорвавшись на мине. Лаиса чуть позже, уже возле самого шатла. Тот бой Старый пережил с трудом, но теперь, глядя десяток убитых им игроков, он испытывал к ним сострадание. Покрытый своей и чужой кровью, потерявший всех, кто был с ним, он сумел добраться до выхода. Вот только миллиарда в его руках не было. Ком на связь не выходил. Сколько бы Старый не кричал в микрофон, в ответ не приходило ни слова. Вновь взглянув на часы, Старый вздохнул.
— Пять минут, Ком, у тебя пять минут, — он грустно взглянул на шатл.
Гады программисты, как ловко они все провернули. Вот вам господа миллиард, крошите друг друга на здоровье. Что? Не успели на выход? Ну, это уже не наши проблемы. Мы дали вам достаточно времени и сил. А то, что где-то еще не сдох последний игрок какого-то захудалого клана никого не волнует, правил то это не нарушает. Старый вновь взглянул на часы. Три минуты. Не успеет Ком, даже если еще живой. Не успеет.