«Вы находитесь в процессе миссии, статистика будет доступна после ее окончания или вашей смерти».
То же было и у остальных. Собрав припасы и погрузив их в грузовик, они уже собирались вернуться к своему оставленному на дороге транспорту, как на пригорке появился человек с автоматом в руках.
— Мародерствуете? — спросил он. — Не хорошо как-то, — он покачал головой. — Оружие положили и отошли! — Распорядился он, обведя копошащихся людей автоматом. — Ну! — он выпустил очередь в землю у ног Старого.
Ком, сидевший спиной к говорившему, вытянул пистолет и прыгнул, вперед переворачиваясь в воздухе. Он сделал лишь один выстрел, прежде чем зарылся в траве и откатился за ближайший труп. Слух разорвали выстрелы. Ком видел, как упал Корви, поймав широкой грудью автоматную очередь.
Подхватив автомат убитого, Ком стрелял больше наугад, чем по конкретной цели. Пули впивались в деревья и землю вокруг него. С холма короткими перебежками в лощину спускались люди, они старались подавить огнем, заставить залечь, не сопротивляться. Ком подстрелил одного, кто-то свалил еще одного. Прижатые к лесу люди группы Старого пытались лишь дороже продать свои жизни, и силы были явно не равны. И если бы на помощь Старому не пришел Санек, все было бы кончено. Но Санек ударил в спину напавшим. Трое упали сразу, остальные опешили, дав тем самым время Старому собраться с духом и отбить атаку. Преследовать в панике бегущих Старый не дал.
— Да пес с ними, — махнул он рукой выпустив в спины убегающих очередь. — Если еще пересечемся тогда и решим вопрос, — он смотрел на труп того, кто первым появился на холме. — Ком, вот ты, если снайпер, так ты везде снайпер, как ты сумел-то?
Ком подошел ближе и тоже смотрел на труп во лбу, которого зияла аккуратненькая дырочка, оставленная выпущенной Комом пулей.
— Ровно между глаз, хоть линейкой замеряй — хихикнул Старый. — Все, ребята, валим отсюда. Санек, ты как допер что нам хреново? — спросил он на бегу.
— Да так, сперва тихо было, потом опять стрелять начали, ну думаю надо выручать вас.
— Спасибо!
— Жаль, что наших бросаем, — произнес Гехт.
— Были бы живые, на себе бы вынес, а мертвые нам только помешают.
Два часа спустя, когда красное солнце Сциллы коснулось горизонта, где-то позади справа раздались очереди. Еще два клана сошлись в битве за возможные ресурсы. Старый не хотел и слышать о том, чтобы добить тех, кто выживет в том бою. Он потерял троих и это давило его. Зачем, ну зачем нужно было собирать оружие? Для чего? Продать его за гроши, чтобы на них купить то, что так нужно группе? Но тех троих уже не вернешь. Щит, штурмовик и медик навсегда потеряны группой, хотя люди и остались, и завтра снова смогут принять участие в бою, но горечь потери тяжело давила на его плечи.
Ком же был споен, едва сев за руль он почувствовал изменения, и чутье его не обмануло, навык вождения поднялся на единичку, облегчив управление машиной и слегка увеличив скорость.
— Если я правильно читаю карты, а карты я читаю правильно, опыт есть, научили, — Старый недовольно морщился, всматриваясь в трехмерное изображение над планшетом, — то интересующий нас груз вон за тем поворотом.
Они с Комом лежали на животах в высокой траве и разглядывали дорогу. Точнее то, что здесь называлось дорогой. Продавленная множеством колес колея взбиралась на холм и, резко уходя вправо, проваливалась за него. Вокруг было непривычно тихо, листья на деревьях слегка дрожали от легкого ветерка, но вокруг не было никого, ни птиц, ни жуков. Ком поежился, представив какие твари могут родиться в извращенных мозгах разработчиков и невольно вспомнил ивент единственный раз, запущенный на Сцилле.
Перевернувшись на бок, он выругался и смачно сплюнул.
— Жукобезьян вспомнил, — ответил он на немой вопрос Старого.
Жукобезьянами прозвали тварей напущенных разработчиками на развалины города. Закатанные в толстый почти непробиваемый хитин эти восьмирукие создания легко карабкались по стенам домов, а их более мелкие собратья пробирались в такие норы о которых не догадывались и самые опытные игроки. Пока все были отвлечены на уничтожение больших, их мелкие сородичи выстраивали колонии, из которых выползали личинки. Длинные, толстые, покрытые шипами, оставляющие за собой след из ядовитой слизи. И слизь эта тоже атаковала, насмерть вклеивая в себя добычу, а затем еще живого человека пожирала вернувшаяся личинка.