— Вот тут — он обвел указкой место перед воротами — и вот тут — он обвел такой же кружок с другой стороны ворот, — а так же тут, тут и тут. Я поставил мины. У каждого из вас эти зоны отобразятся сразу, как только наш дражайший шеф активирует изменения. — Он осторожно глянул на Старого, но тот не отреагировал на укол. -Вот тут — Михалыч слегка осмелел, хотя и видно было, как он хочет сцепиться со Старым при всех. Каждый человек в группе знал что Михалыч, как только ввели базы, требовал улучшения базы по максимуму, но Старый все время отмахивался и вот теперь Старый оказался в положении, когда возраст должен был прислушаться к старости. — Надо бы воткнуть башенку, а то это — на планшетке появился широкий красный треугольник — это мертвая зона. Ее не видит никто. Это не совсем так и если скажем ты, Ком, заберешься на центральную ось, то сможешь подстрелить пару супостатов, но кроме как оттуда это никак не сделать. Еще надо вот тут усилить стену, а вот тут...
— Все ясно, Михалыч, спасибо, но кроме мин и башни не думаю, что нам что-то еще нужно. Так что дружище слезай со своего любимого конька и займись делом, распекать меня, потом будешь.
— Дурак ты — выдохнул Михалыч — я тебе про защиту говорю, а ты уперся как баран и с голым задом на стадо ежей несешься. Дурак ты, Старый! Хотя и грамотный, но дурак!
Ком был сейчас полностью на стороне Михалыча и, зная вспыльчивый характер Старого, был готов вступиться за единственного толкового инженера в группе. Но Старый пожевал губы и кивнул.
— Согласен. Я — дурак! Дурак что тебя не слушал! Но теперь уже поздно что-то делать, придется биться самим. Мины принимаем, башни нарастим хотя бы на один, возьми людей, сколько надо, волчьи ямы и все прочее, что сочтешь нужным и, на что хватит средств.
— Ты предлагаешь мне совсем не спать. Это ж все спланировать надо и на месте посмотреть и разместить и просчитать, чтобы успело, кончится, прежде чем нас топтать придут.
Старый только хитро посмотрел на Михалыча и подмигнул ему. Старик грустно вздохнул.
— Ком, пойдем побеседуем! — Старый встал. Ком послушно поплелся за ним, ему не хотелось разговаривать с командиром, ему хотелось нажать на Анку, чтобы она слила своего поставщика. Ему тоже хотелось такую игрушку, а то может и еще чего интересного у него перехватить. Но субординация мать ее.
— Встанешь завтра на башню. На центр!
— Как скажешь. — Ком пожал плечами.
— Ты понимаешь, что это значит? — Старый явно удивленный его реакцией замер и смотрел в лицо Кома, пытаясь разглядеть что-то в прорисованных пикселях.
— Понимаю! — Ком невольно хихикнул — я ж не первый день тут. И штурмы тоже видал. Не здесь, правда, все больше в киношках, но что к чему представляю.
— Мне жаль, но ты лучший, и я никому больше не смогу доверить это место. Прости.
— Да за что ты извиняешься? Что меня из турнира выводишь? Так ты сам выживи, а потом извиняйся! Если получишь миллиард и не поделишься, вот тогда не прощу, а пока ты к нему еще даже не подобрался. Ты даже вони от своих потных ручонок еще не чуешь.
— А с чего это ты думаешь, что у меня руки потные?
— А с того, что как только на горизонте реально замаячит миллиард, вот тогда ты начнешь нервничать, а пока для тебя это всего лишь игра и ничего больше. Как и для меня. Я всего лишь хочу из каждого боя выходить живым и в плюсе. И чтобы следующий бой принес мне то же самое. И знаешь я чертовские не рад тому, что другие крошат друг друга, а знаешь почему? Потому что мне меньше денег достанется. Я черт тебе дери Старый, не маньяк какой, но если уж я вписался во все это, то должен заработать как можно больше. Но если ты считаешь, что завтра наступила моя очередь лишиться снайпера, так тому и быть, но поверь мне, я с собой утащу как можно больше противников, как раз потому, что мне нужны деньги! Поставишь меня на центр и в красную тряпку завернешь, что ж так тому и быть.
— Да пойми ты, Ком — Старый тяжело вздохнул — я не хочу жертвовать тобой.
— Да я понял, Старый, понял! — Ком не испытывал ни разочарования, ни злости.
Старый делает то, что должен сделать. Для него важно не благополучие каждого отдельного челна группы, но всей группы целиком и поскольку это вопрос выживания группу то и жертвы оправданны. К этому Ком относился нормально. Так он и сказал Старому. Тот улыбнулся, кивнул головой и ничего не сказал. Он чувствовал, что предает Кома. Тот, кто стоит со снайперской винтовкой по центру базы, в не имеющей никакой защиты башне обречен изначально. У него нет шансов выжить, у него нет шансов настрелять себе денег. У него есть только один шанс, обмочиться с высоты.