Спустя три часа напряженной работы Старый снова созвал совещание. На этот раз присутствовали только офицеры. Кома тоже пригласили, не смотря на то, что он до лейтенанта еще не дорос.
— Я надеюсь, все понимают, что завтра определится судьба нашей группы — Старый упорно не желал называть своих людей кланом, считая, что такое название подразумевает некое разделение, а вот группа это что-то маленькое сплоченное. — Если мы проиграем завтра, то был человек или нет, какие у него достижения и успехи ничего не будет иметь значения. Раненый не убитый, и вроде можешь дальше биться, но если враг займет базу, мы вылетим из турнира все! Это не проверенно, но кто знает, что взбредет в головы программистам и их маркетологам. Слишком долго идет турнир, и никто не потерял еще шансов. Они могут нам помочь таким варварским способом. Да — Старый поднял руку, призывая к тишине — согласен это не честно, но кто будет заботиться о честности, когда на кону такие деньги? Потому господа офицеры прошу донести эту мысль до своих людей. Следующий момент, мне необходимо знать кто не примет участия в завтрашней бойне и по каким обстоятельствам. Я не могу приказывать мы не на войне, не на реальной войне, поэтому каждый сам для себя решает, хочет ли он помочь группе или нет. Но мне бы хотелось знать если человека не будет, то почему его не будет. Следующий момент каждый офицер должен составить мне список того, что будет нужно для завтрашней операции, сейчас распределим зоны ответственности. Ком, тебя это тоже касается, ты должен составить бумагу, что тебе еще понадобится кроме патронов.
— Пару жизней не подкинешь? — хмыкнул Ком.
— Этого добра дать не могу, сам не владею. Могу патронов насыпать, и пару подгузников если надо.
— Патроны возьму, а вот подгузники себе оставь, или отдай тем, то может успеть обмочиться, до того как его подстрелят. Нет правда ты еще не спрашивал кто придет завтра, а кто сольется еще до того как мы все подохнуть успеем? А ты спроси! И вот для них подгузники прибереги. Хотя для них, наверное, лучше патрон по закону военного времени.
— Ком, да ты не бухти, — Михалыч положил ему руку на плечо — я тебе башенку улучшил и бойницы сделал, они теперь железом оббиты. Дай бог не шмальнут в тебя такой пукалкой как у Анки.
— Вашу ж... — вскипел Ком — вы чего все меня хороните раньше времени то? А? и я хоть слово кому-нибудь сказал? Я хоть раз пожаловался на решение Старого? Нет! Черт возьми, нет! И не буду жаловаться. Да мне грустно, что придется воевать другими классами, но мать вашу я горд! Горд тем, что именно мне Старый доверяет самое ответственное и бесполезное направление! И если еще хоть раз какая-то сволочь из вас меня пожалеет словом или делом, будет иметь с моей винтовкой! Все! — он и не заметил, как подскочил на ноги.
С самого детства Ком не терпел жалости, он рос маленьким хлюпеньким мальчиком, до тех пор, пока не понял, что лучше разбить кому-нибудь лицо, чем его разобьют тебе. Он записался в секцию бокса, научился держать удар и отвечать, затем была армия, его оценки позволяли ему выбрать любой вуз, но он сознательно выбрал армию. То время далось ему не легко, приходилось отмахиваться и душкой от кровати, но он выжил и многому научился. Но в каждом обществе, куда бы он не приходил, находился кто-то, кто жалел его. Вот и сейчас все смотрели на него с сожалением, несмотря на то, что он был еще жив.
— Да пошло оно все — он махнул рукой, — я в город может, оптику прикуплю, если завезли.
— Давай соберу если что — Михалыч пожал плечами.
— Не, Михалыч, ту, что хочу, не соберешь, опыта не хватит.
— А у тебя хватит, чтобы пользоваться! — вспыхнул инженер.
— Хватит — мирно улыбнулся Ком. — Через час буду. — Он встал — Или через два.
Он шагнул к кристаллу, выбрал направление и закрыл глаза. Собственно последнее не обязательно, небольшое, о красивое световое представление не причиняло неудобств, однако он предпочитал закрыть глаза.
Город жил собственной жизнью не зависимо от турнира. Сотни людей продавали и покупали все, что удалось найти на просторах Сциллы. Многие не задумывались о лавках, просто садясь на землю, и выкладывая перед собой товар, и только те, кто делал деньги ради денег, строили настоящие дома. Купить участок в городе дорого не каждый клан мог себе это позволить, еще дороже было выстроить дом и, тем не менее, находились частники, которым это удалось. Один их них по прозвищу Лешич выстроил трехэтажный особняк с огромным магазином на первом этаже и комнатами на втором. Говорят, он сдавал эти комнаты желающим уединиться парами или группами и от них отбоя у него не было, но сам Ком не проверял это.