— На все у меня времени не хватит. Сегодня было кое-что, что потребовало от меня больше внимания, чем все прочее.
— Я надеюсь, ты говоришь о том же, что и я. — вздохнул Герхард и, отпив, поморщился.
— Если да, то я удалил видео со снайпером, оставив только для внутреннего пользования. Спишем это на технический сбой. Не думаю, что игроки будут сильно возмущены.
— Какой еще к хренам собачьим снайпер? — Герхард нахмурил брови. — Я говорю об этом! — он щелкнул кнопкой на пульте.
На экране появился город, и группа вооруженных людей они шли медленно, словно хорошо обученная группа спецназа, медленно продвигаясь вглубь квартала. Сэм засмотрелся на их слаженную работу. Ни одно окно, ни один дверной проем не остался без внимания, стволы поднимались и опускались, реагируя на любой шорох. А затем их окутал дым. Программисты сделали все, чтобы дымовые шашки не только создавали заслон, но и выводили людей из строя, снижая их возможность дышать и двигаться. Из дома высыпали люди в противогазах, разоружили обездвиженных, страдающих от удушья и слез людей. Командир группы заставил их встать на колени и заложить руки за головы. Он говорил что-то о том, что власть на Сцилле принадлежит ему и только ему, и он единственный, кто будет решать, кто будет жить, а кто умрет. Потом он достал пистолет. Приставив его к затылку старшего обезоруженного офицера, он наклонился и спросил готов ли тот признать власть бесконечную и верой и правдой служить ему и защищать. А потом со словами «впрочем, какая разница» выстрели тому в затылок. Потом казнил и остальных. Герхард выключил видео.
— Я попал на это случайно, и мне все это очень не нравится, Сэм. А самое страшное в том, что это видео набрало уже почти два миллиона просмотров. И комментарии там поверь мне не пацифистские. Многие из горе комментаторов только за такую неоправданную жестокость. Они призывают к большему кровопролитию. К еще большему.
— Я понимаю вас, Герхард, но это всего лишь игра, хотя игра и жестокая, но только игра. И когда мы с вами обсуждали ее, еще в зачатке, вы признавали, что подобное наверняка может случиться, хотя скрывать не буду, данный эпизод мне крайне неприятен.
— Неприятен? Неприятен и только? Нет, Сэм, это не просто неприятный эпизод, это возможно первый эпизод финала данной пьесы. Я ничего сегодня не буду делать, да и поздно уже предпринимать что либо, но, черт возьми, Сэм, завтра по дороге на работу купи газету. Нет, не читай сетевую прессу, купи бумажную и посмотри, как нас со всем дерьмом съедают газетчики. — Герхард устало вздохнул.
— Вы устали, Герхард.
— О, да, сильно. Я не желал и не желаю, чтобы то, что мы даем, было окрашено кровью. Я понимаю, что кровь эта лишь нарисованная, но льют ее настоящие люди. И что будет, когда эта кровь выплеснется на улицы?
— Не думаю, что до этого дойдет.
— Мне плевать, что ты думаешь! — сквозь зубы прорычал Герхард — я говорю с тобой спокойно лишь потому, что перед нами вот это табло — он кивнул на растущие цифры прибыли. — Иначе ты бы уже собирал вещи, а проект Сцилла был бы закрыт. Я знаю, Сэм, знаю, я могу казаться идеалистом и чистоплюем, но, наверное, возраст сказывается. Разберись с этим, пока не стало слишком поздно. Разберись! — с нажимом произнес он, и Сэм проглотил возражения.
— Я разберусь! — пообещал он.
— Вот и хорошо. — Кивнул Герхард — А как разберешься, сообщи мне.
Они сидели в тишине, глядя, как меняются на табло цифры. Герхард наклонился вперед и пригладил седые волосы.
— А вообще ты прав, я устал, — выдохнул он и поднялся.
Виктор Лис довольно потер ладони и, откинувшись в кресле, сложил их на объемном животе. Все шло как нельзя лучше и видео казни плененных вселяло в него уверенность в скором и столь удачном для него исходе.
Все было не зря. Не зря он всеми правдами и неправдами пропихивал на должности преданных ему людей, не зря он увольнял тех, кто ему мешал, не зря он вторгался в код и менял его под свои нужды. Но он и не ждал, что его помыслы разделит еще кто-то. Что кто-то сдает за него всю грязную работу. Они выполнили его замысел сами не зная того и от этого ему было тепло и приятно.
Не вставая с кресла, он плеснул в стакан виски, разбавил его содовой и, сделав большой глоток, наслаждался теплом, растекающимся по телу. Он был доволен, и жизнь его казалась несбыточной розовой мечтой начавшей обретать форму. Так, прихлебывая виски, он просидел несколько минут, затем снова запустил видео. Ему нравилось не только то, что кто-то неизвестный ему подкинул Герхарду и его идиотам проблем, но и сам процесс. Ему нравилось, как падают тела тех, кто получал пулю в затылок. Он радовался этой маленькой, но такой важной для него лично жестокости, но червячок сомнений внезапно укусил его.