Все знают об этой точке и, хотя отсюда можно было спокойно держать весь перекресток, почти не опасаясь обстрела находиться, здесь не хотелось.
Ком подобрал припасы, и выбрался в коридор. До начала боя оставалось полминуты. Прижав винтовку рукой, он рванул к выходу, осмотревшись по сторонам, перебежал дорогу и нырнул в здание. Его сердце бешено колотилось. Отсчет окончился. Что он творит? Что делает? Зачем?
Зажав пистолет в руке, он медленно поднялся по лестнице на третий этаж, осторожно вскрыл дверь и вошел в кабинет. Точнее в то, что когда-то было им. Он плотно и тихо закрыл за собой дверь, добрался до окна, одной створки не хватало, и он физически ощутил запах прожаренного на солнце пластика.
Вид отсюда был похуже, и перекресток открывался не полностью, но с другой стороны он мог видеть то, чего не видел с третьей точки.
Разведчик заметил противника. Карта услужливо нарисовала четыре красные точки. Автоматные очереди разорвали тишину.
Ком погладил винтовку, прижал ее к плечу. Враг далеко, и он никак не сможет помочь своей команде. Пока не сможет.
«Противник обнаружен».
Ком прильнул к прицелу. «Щит», или тяжелый пехотинец, замер у дома через улицу, он растерянно опустил на землю огромный похожий на полицейский щит железный лист и, не понимая, крутил головой. С третьей точки его не должно было быть видно, и кто мог его обнаружить «щит» не понимал.
«Вы обнаружили противника, ваше умение обнаружения возросло»
- Обалдеть! – прошептал Ком. – Мне обнаружение. И чего только не бывает.
Он прицелился и, молясь, чтобы его низкоуровневая пуля смогла пробить стекло шлема, спустил курок. «Щит» все еще ничего не понимая, рухнул, и с диким звоном, перекрывая далекие очереди, упал и лист метала. Ком перезарядил винтовку. Из дома выскочил медик, рванул к упавшему тяжелому бойцу и зарылся носом в землю. Ком перезарядил еще раз.
Оставляя после себя след, пронесся снаряд, третья точка взорвалась, осыпав улицу каменной крошкой. Ком тяжело вздохнул, чутье не подвело. Почувствовав безопасность, штурмовики рванули к зданию. Ком спустил курок. Штурмовик картинно взмахнул руками и свалился. Остальные прижались к стене, настороженно озираясь. Ком подстрелил еще одного, прежде чем они поняли, откуда он ведет стрельбу.
- Ну, вот и все, – произнес он в рацию, – я отстрелялся.
- Держись! Выдвигаемся! – ответил Ольгерд.
- Я не на третьей, и ты не успеешь.
Тяжелые шаги уже раздавались за дверью.
Смерть в игре не больше чем смена картинки, которая вдруг становится серой, и ты можешь наблюдать за продолжением боя, но сделать ты не можешь ничего, равно, как и выйти из боя. И все же умирать не хотелось.
Ком отложил бесполезную винтовку, достал пистолет и, перевернув стол, спрятался за ним.
Дверь слетела с петель, в комнату ввалились штурмовики. Первый упал с двумя дырками в груди, второй выпустил очередь в стол, но старое дерево не поддалось. Автомат замолчал, Ком встал. Штурмовик отчаянно дергал затвор.
- Что, заклинило? – Ком выстрелил.
Третьего штурмовика он не заметил, автоматная очередь разорвала его легкий бронежилет словно бумагу. Мир стал серым.
«Вы были убиты», - услужливо сообщила система. – «Дождитесь окончания боя.»
Откинувшись на спинку кресла, он с улыбкой наблюдал, как неполная команда Ольгерда отчаянно сопротивляется превосходящим силам противника и одно время ему казалось, что есть шанс на победу. Но они проиграли.
Ком выключил компьютер, поставил будильник на два часа и свалился на кровать. Есть! Уровень он все же успел взять!
«Внимание всем игрокам, зарегистрированным на турнире. Турнир начнется через пятнадцать минут. Рекомендуем выйти из боев или завершить их.»
- Все видели? – спросил Старый, расхаживая по плацу, заложив руки за спину. – Скоро начнется этот самый турнир и дай Бог, он принесет нам не только красивые смерти, славу и почет, но и так желаемый всем нами миллиард. В твердой валюте принимаемой всем банками мира. Соратники! – он остановился и высоко поднял руку, – Я благодарю вас, что вы все остались со мной! От себя могу обещать только одно, если мы проиграем, то до последнего будем выгрызать место под солнцем.
- Старый, – Итха подался вперед, – ты и впрямь надеешься, что мы сможем получить этот самый миллиард?