— Хорошо, — Ком неслышно усмехнулся — Только ты командуй. — Его губы расплылись в улыбке.
Странный какой-то это Немец. По-русски говорит чисто, хотя переводчик, возможно, помогает, но ни одного слова не было, произнесено неправильно или не к месту. Испанец в Группе Старого так и сыпал инфинитивами, а Немец излагает спокойно и даже иногда вставляет словечки, которые иностранцам непонятны, а потому недоступны.
— Немец — не выдержав, произнес Ком.
— А?
— А почему Немец, ты ж вроде русский?
— Жил несколько лет в Германии, еще в детстве, так пацаны во дворе прозвали Немцем за акцент. От акцента избавился, от прозвища нет. — Он хихикнул — Да и сейчас в Германии по работе. Вот потому и Немец.
— Ясно. — Ком улыбнулся, ожидая встречного вопроса, и не ошибся.
— А ты почему Ком?
— Фамилия — просто ответил он.
— Не понял?
— Фамилия сокращенная. Первые три буквы. Еще когда в первую игрушку играл, никак ник выбрать не мог, вот и сократил фамилию. С тех пор так и остался.
— Ну, да, так тоже можно. — Он замолчал на пару минут, а потом громко спросил — Все готовы? Начинаем! Ком, вали ему бронебойный в лобешник!
Ком прицелился, привычно наблюдая за тем, как система винтовки сама находит уязвимое место на лбу огромного оленя. Кружки сошлись, и Ком плавно нажал на курок. Пуля врезалась точно в цент переливающегося ромба и разлетелась на кусочки.
— Не понял — прошептал Ком, глядя на заряженные в винтовку боеприпасы — я патрон спутал? — но в обойме были бронебойные.
Олень повернул голову в сторону снайпера, наклонил ее, а затем мотнул ей, скинув с рогов мертвое тело и, медленно шагая, заросшими густой шерстю лапами, направился к холму. Глаза его смотрели точно в глаза Кому и в зеленых, словно изумруды, глазах боса, отражалось непонимание и легкая досада. Кому казалось, что еще немного и олень заговорит по человечески, а заговорив, спросит: какого черта вы люди стреляете в нас увеселения ради?
— Вали его! — Кричал в наушниках Немец — чего застыл?
Ком стряхнул наваждение и, вспомнив, как пробил броню одного слишком смелого полковника, перезарядил винтовку. Олень никуда не спешил, он шел, медленно чеканя шаги. Его голова повернута к снайперу, и мигающий ромб лежит как на ладони. Ком прицелился снова. Мишени сошлись. Выстрел, еще выстрел. Олень дрогнул, разрывной патрон превратил сверкающий ромб в кашу из шерсти и осколков костей. Животное упало на задние лапы, но лишь для того, чтобы в следующее мгновение вскочить и зареветь так, что заложило уши. Индикатор внимания пошел вниз, индикатор точности спешил следом за ним, индикатор здоровья дрожал, грозя вот-вот обвалиться к нулевой отметке. Перед глазами все тряслось. Прицелиться было тяжело, но Ком, собрав все силы, вскинул винтовку. Он почти не видел сходящихся в центре кружочков и умолял всех богов Сциллы, чтобы следующий патрон был разрывным. Не чувствуя пальцев, краем глаза наблюдая, как шкала здоровья ползет к нулю, он нажал на спуск. Вой стих. Ком рухнул на землю.
Шкала внимания толчками ползла вверх, индикатор здоровья восстанавливался быстрее, но времени приходить в себя не было. Ком вскочил. Зверь стоял на лапах, по прежнему глядя в то место, где только что был снайпер, в голове же его зияла огромная дыра, и в ней светилось что-то лиловое. Кровь, наверное, мелькнуло в мозгу Кома, и он снова вскинул винтовку. Зверь завыл снова, но на этот раз вой его был протяжный и жалобный. Ком видел, как из кустов выскакивают люди, как несколько гранат одновременно падают под зверя, как автоматные очереди рвут его шкуру. Столб света ударил в небо, из его развороченной головы, зверь громко охнул и свалился на бок. Ноги его дернулись и застыли. Трава вокруг головы покрылась чем-то темным.
Люди подходили осторожно, на всякий случай, держа автоматы наготове. Тело огромного оленя дернулось в последний раз и застыло.
— Вашу Машу! — Ком встал на холме — Немец! Ты же сказал, знаешь, как с ним бороться.
— Такого я вижу в первый раз — виновато произнес тот — Все остальные проще были. Пару раз попасть в ромбик и все, нет зверя. А этот — Немец замолчал — Этот видимо сверхбос.
— Угу, — добавил кто-то — супергерой среди боссов. Халк, блин! Ну что. Посмотрим что у него внутри?
— Давай — Немец присел возле брюха мертвого оленя и достал нож — Теплый еще.
Дальше Ком смотреть не захотел. Он вернулся к машине, стараясь вытряхнуть из памяти вопль умирающего животного и его полный боли и горечи взгляд. Ком был готов поклясться всем, что имел в этой жизни, что видел в этих глазах разум. Не животный, нет, тот разум, что в реальном мире присущ только человеку. Но собственное сознание отказывалось это принимать. Он хотел выйти из игры немедленно и, прижав кошку к груди, лечь спать, но не сделал этого продолжая сидеть, привалившись к машине и разглядывая окрестности.