— И что теперь ты намерен делать? — спросил Лис, успокоившись достаточно, чтобы услышать и понять намерения Мельника.
— Как что? — удивился тот. — Выиграть турнир конечно. А после того отправиться на далекий всеми забытый остров и встретить старость с бутылкой рома в руках, — он засмеялся и смех его был чист и светел.
Так смеются дети, когда их поступок воспринят родителями не более чем шалость никак не тянущая на серьезное наказание. Лицо его просветлело, глаза загорелись.
Лис покачал головой. Когда он только сошелся с Мельником, то решил, что этот четко знающий чего хочет пареньможет быть ему полезен, теперь же он видел, как ошибался. Теперь перед ним сидел подросток, обученный убивать, чей разум полностью утонул в фантазиях.
Оставшись один, Лис налил себе виски, отпил, поморщился, выплюнул горьковатую жидкость в мусорное ведро и снова поморщившись, убрал стакан на полку.
— И как только они пьют эту дрянь? — не обращаясь ни к кому, спросил он.
Он вернулся к компьютеру, все еще не имея ни малейшего представления о том, как ему наладить все. Сев в кресло и включив монитор, он долго смотрел на мигающий значок письма от Герхарда, прежде чем решился его открыть. И с облегчением выдохнул, увидев лишь напоминание о просьбе президента собрать полную отчетность. Второго, спрятавшегося за значком важности, письма он не заметил.
Телефон трезвонил, вырвав Лиса из сладкого, такого любимого им мира цифр и отчетности. Лис вздохнул, отчеты выходили славные, ему и подделывать ничего не придется. Он положит перед президентом настоящие цифры и даст самые, что ни на есть, настоящие пояснения, а уж прикроет Герхард Сциллу или нет, от него не зависит. В любом случае, даже если миллиард пройдет мимо него, Виктор Лис в накладе не останется.
Телефон зазвонил снова, Лис поморщился, протянул к нему руку и отдернул. Номер не определился, и от телефона веяло могильным холодом. Даже без номера зная, кто на том конце провода, Лис поднял трубку.
— Добрый день, Виктор! — произнес механический, спокойный и тихий, но вместе с тем острый как лезвие голос. — Как ваше здоровье? Надеюсь все хорошо.
— Здоровье в порядке, — ответил Лис, стараясь скрыть бушующую внутри панику.
— Рад это слышать, — произнес голос. — В последнюю нашу беседу, вы говорили, что не успеваете сделать то, о чем мы договаривались, ссылаясь на некоторые проблемы. Мы устранили вашу проблему. Теперь вам ничего не должно помешать.
— О какой проблеме вы говорите? — выдохнул Лис, догадываясь, о чем идет речь.
— Вы сможете поставить на место выбывшего своего человека. А еще лучше нашего. Резюме я вам вышлю.
— Зачем? — выдохнул Лис.
— Затем, чтобы наши интересы были соблюдены в полном объеме. Затем, чтобы контролировать происходящее. И вас, Виктор Лис, в том числе.
— Нет, — прошептал Лис, чувствуя, как на лбу его выступают капельки пота. — Зачем вы его убили?
— Он был проблемой, или же стал бы ей, в ближайшее время. Мы не привыкли уходить от вопросов, что возникают, мы привыкли их решать. Иногда для этого приходится использовать несколько не ординарные способы. Имейте это в виду, Виктор Лис, — голос не то хихикнул, не то хрюкнул.
— Я вас понял, — простонал Лис.
— Вот и славно. Не станьте для нас проблемой, Виктор, и все будет хорошо. Мы всегда соблюдаем достигнутые договоренности. До встречи, — в трубке, что-то щелкнуло, через мгновение, растянувшееся для Лиса на годы, раздались короткие гудки.
Лис смотрел в стол, пытаясь сглотнуть ком подступивший к его горлу. Он сам, сам привел сюда этих людей, сам сделал все, чтобы стать теперь марионеткой в их руках. И он единолично ответственен за смерть Лазаря. Хотя, как не старался Виктор Лис, он не смог вспомнить, чтобы хоть раз говорил им о том, что глава отдела программистов был для него проблемой.
Лис сидел, все еще держа у уха отключившийся телефон, и все еще смотрел в стол, но не видел ничего, пока на массивную, деревянную столешницу, не упала и не расплылась красным кругом капелька крови. Он провел пальцами по носу, глупо уставился на испачканные в крови пальцы и сдерживаться больше не смог. По его щекам, смешиваясь с размазанной по лицу кровью, потекли слезы.