Геррера сказал:
– На этом он попадется. О «грешниках» рассказывать – не анекдоты в школе травить. Его убьют, рано или поздно.
Они затихли, был слышен только звук автоподстройки бинокля, в который смотрел Медведь. Тим ничего не ответил Геррере, но он чувствовал какую-то симпатию к Хлысту, как, впрочем, и Медведь с Геррерой.
Наконец Медведь сказал:
– Лучше поздно, чем никогда.
– Почему бы просто не постучаться к ней и не устроить обыск? – спросил Геррера.
– Потому что, если мы ничего не найдем, этот след оборвется, – ответил Тим.
– Как ты думаешь, у нее есть телефон Вождя, чтобы предупредить его в случае опасности?
– Если есть, то я заявляю, что эта красотка не стоит того, что о ней говорят. Не думаю, что она настолько глупа, чтобы записать телефон на бумажке. – Тим взял у Медведя бинокль и посмотрел на Терри, читавшую развлекательную страничку. На ее правой щеке был виден шрам от ножа – должно быть, прощальный подарок «метисов». – Если она и держит где-то номер его телефона, то только в своей голове. И есть один способ его оттуда извлечь.
– Какой? – спросил Медведь.
Не отвечая, Тим набрал номер Пита Криндона.
Криндон выложил из сумки свои принадлежности и оглядел скудный интерьер дома на колесах.
– Лихо укрылись. Вам бы еще на крыше повесить неоновую вывеску с надписью «Слежка».
– Ты прихватил соединительную муфту? – спросил Тим.
– Да. Но нужно подстраховаться. Если эта цыпочка такая смекалистая, как ты говоришь, она будет звонить на сотовый. – Криндон извлек из сумки микрофон параболической антенны, приемник, обмотанный по конусу изоляцией. Он открыл окно, спрятав микрофон за грязно-оранжевой занавеской, и протянул Геррере сотовый телефон. – На, позвони ей, и старайся налегать на мексиканский акцент, только чтобы голос был угрожающий.
– У меня же кубинский акцент.
– Не думаю, что девочка почувствует разницу, – отмахнулся Криндон.
Пока Геррера набирал номер, Тим смотрел в бинокль на кухню Терри. Вот она поднялась, взяла трубку.
Геррера прошипел:
– У нас твой мужчина, puta. Мы прикончим его.
Геррера закончил вызов.
Терри медленно опустила трубку. Она поглядела на телефон, словно ожидая еще одного звонка, и казалась на удивление спокойной. Тим и до этого был уверен, что она не потеряет самообладания, а начнет тщательно обдумывать дальнейшие шаги. Она снова села за стол и оперлась локтями на разбросанные газетные листы. Она думала долго и напряженно. Микрофон Криндона донес отрывки ее шепота:
– …ерунда. Просто какой-то кретин балуется.
Она начала волноваться. Прошла несколько раз по комнате, шлепая голыми пятками по дешевому линолеуму. Вспомнив, что Дрей лежит в коме, Тим легко представил, что сейчас чувствует Терри.
Она сняла трубку, затем снова положила, будто ее ударило током.
– Давай же, – тихо прорычал Криндон, – давай.
Она скрылась в коридоре, затем появилась в окне спальни. Вынула сотовый телефон из кармана куртки, висевшей на дверной ручке, набрала три цифры и снова передумала. Потом села на кровать, положив телефон на колени, и зашептала, словно заклинание:
– Господи, пусть с ним будет все в порядке. Пожалуйста, Господи.
Она набрала номер. Криндон сжал руку в кулак.
Терри сильно выдохнула:
– Ты в порядке? Нет конечно, с сотового звоню… Странный звонок. Похоже, какой-то «метис», с акцентом… Ладно, милый. Я тоже в порядке.
Терри нажала кнопку и упала на кровать, вздохнув с облегчением.
Криндон высунулся из окна и включил воспроизведение одиннадцати тонов, которые записались в то время, пока она набирала номер. Он не спеша перенес эту мелодию на свой «некстел», и на экране высветились цифры. Криндон нацарапал номер на бумажке, передал Тиму и выскользнул из узкой дверцы прицепа.
26
Они появились из-за припаркованных на задних дворах автомобилей и короткими перебежками, пригибаясь, начали наступать по узким аллейкам между полуразрушенными домами. МР5, направленные стволами вверх, напоминали прутья железной изгороди. Смутно различимые фигуры в коричневатых форменных костюмах, на левых рукавах – нашивки судебных исполнителей, на правых – флаг США. Черные ботинки «хай-тек» с мягкими неопреновыми подошвами. Звезды, вышитые швейной машинкой на уровне сердца, были словно мишени. У всех сотрудников службы в поясной кобуре был «глок» 40-го калибра.
У всех, кроме одного.
Тим откинул барабан своего револьвера и прокрутил его, удостоверившись, что все шесть патронов на месте. Затем привычным движением защелкнул барабан и снова сунул револьвер в кобуру, висевшую на бедре. Дом, в котором скрывался Вождь, был едва виден с дороги – черная глыба на фоне чуть более светлого безлунного неба. Опавшие листья засыпали сточные канавы и стекла автомобилей, в которых отражались красные и зеленые отблески рождественских огней.