Запах от кучки фруктов недельной давности, венчавших собой переполненную мусорную корзину, смешивался с запахом несвежего кофе и слипшегося сахара. Тим смотрел на бумаги, покрывавшие его стол, словно расстеленная скатерть. Они уже вычислили, где и когда Вождь покупал бензин, соотнося ежедневные размеры расходов. Он заправлял мотоцикл только на пяти автозаправках недалеко от своего «логова». Бензоколонки были отмечены на карте стрелками, рядом были написаны цифры – 3,25 галлона, 2 галлона, 24,92 галлона, 3,17 галлона.
Он удивленно поглядел на огромную цифру. У «индиана» Вождя был бак объемом в три с половиной галлона. Геррера, основываясь на снимках с похорон Нигера Стива, оценил размеры бензобаков на байках «грешников» – самый большой достигал приблизительно шести галлонов.
– Что за объем такой – двадцать пять галлонов? – спросил Тим.
– Это одна из нерешенных загадок, – сказал Томас. – Мы не знаем, откуда такие цифры.
– Может, купил пива, и его включили в счет, – предположил Геррера.
– На той заправке нет магазинчика.
– Ну а сигареты, машинное масло?
– Это чек, автоматически выбитый после заправки. У него особая кодировка.
– Двадцать пять галлонов. Должно быть, внедорожник, – сказал Медведь.
– Громадный внедорожник, – ответил Геррера. – Целый «хаммер». Или фургон для перевозки имущества, или еще что-нибудь в этом роде.
– В том-то и дело, – сказал Фрид, держа в руках кипу. – У «грешников» и их милашек если и есть что-либо мощнее мотоциклов, так разве небольшие «ягуары» или «бумеры». Ни одного внедорожника.
– Слишком странно, – проговорил Геррера. – Они как будто сговорились покупать маленькие машины.
– Кто же заправлял большой автомобиль? – вопрос Медведя растворился в молчании.
Тим пролистал стопку фотографий с проявленных снимков из мусорного контейнера. Все до последней были абсолютно черными, как и говорил Томас.
Тим разочарованно бросил их на стол и потер глаза с таким ожесточением, что они стали красными.
– Давайте еще раз пробежимся по списку жертв.
Миллер поднял голову:
– Мексиканские девушки от пятнадцати до тридцати?
– Мы же говорили, никаких зацепок, – буркнул Фрид.
– Все равно, сделайте милость.
Томас вздохнул и начал перелистывать документы один за другим.
– Мария Альварес. Двадцать два года. Нападение и убийство в Темпле и Аламеде. Альма Бенито. Шестнадцать. Застрелена в окрестностях Гленшоу Хай…
Поток имен не кончался, Томас перечислял фамилии в алфавитном порядке строго по списку. Молодые и мертвые.
Лос-Анджелес – город мечты.
За последние три месяца произошло сорок семь подобных убийств. Томас остановился, чтобы перевести дыхание, и Медведь сказал:
– Ты забыл о Венеции.
– В Венеции не было убийств с ярко выраженной национальной подоплекой.
– Действительно? Это здорово.
– А в Торрансе? – сказал Тим.
– Я ведь, кажется, упоминал Торранс. Ну, там ничего особенного. Одна цыпочка погибла во время отпуска.
– Где она отдыхала?
– В Кабо-Сан-Лукас.
– Ты, должно быть, перепутал. Дженнифер Виллароза жила в Сильмаре.
– Я говорю не о Вилларозе. Кажется, у той девушки была фамилия Санчес. – Томас наморщил лоб. – А что, Виллароза погибла в Кабо?
Тим пролистал списки дел, затем отряхнул пыль с нужной папки и раскрыл ее. С регистрационной фотографии из иммиграционной службы на него глянула улыбающаяся толстушка с кудрявыми волосами. Люпе Санчес. Под фотографией стояла дата смерти – 30 ноября.
От прилива адреналина по коже Тима побежали мурашки. На него словно снизошло озарение. Он нашел нить, которая могла вывести к истине.
Медведь вскочил со стула:
– Как она погибла?
– Несчастный случай на прогулке, – ответил Томас.
– Господи, – проговорил Геррера, набирая номер. Все затихли, понимая важность момента.
Тим схватил три пачки фотопленки и начал вынимать негативы. Несколько черных прямоугольников рассыпались по полу. Негативы в первых двух пачках были мутными, в третьей пачке имели голубовато-серый оттенок.