— Что поделаешь, — пожала плечами Баба Яга, — дикие люди, дикие нравы.
Ухватив меня за руку, Уморяка потянул к ближайшему садку, который, как я понял, должен был служить нашим столиком на сегодняшний вечер.
— Спервака едака, а потом самогоняка.
— Я сырую рыбу есть не буду, — заявила Леля.
— Девочки, тише, — попросил я сестру и жену. — Не стоит лезть в чужой женский монастырь со своей монашкой.
— Нужно запомнить хохму, — осклабился не очень удачно начинающий ангел-хранитель — При случае блесну.
— А жареные блюда здесь не подают? — склонившись к верхнему правому уху нашего провожатого, спросил я.
— Кака така?
— Ну, значит, приготовленные на огне.
— На огняка?
— Ну да, — подтвердил я, поражаясь его непонятливости. — В печи или на простом костре.
— Не-а. Порака едака, — напомнил он, все настойчивее дергая меня за рукав.
— А может, обратим язычников к огню истинной веры? — вкрадчиво поинтересовался черт, не сводя вожделенного взгляда с жемчужной мозаики.
— Это богоугодное дело, — согласился Дон Кихот, пытаясь нащупать отсутствующий меч. — Храм возвести, скромность, приличествующую созданиям божьим, привить…
— Черт, ты зачем народ на крестовый поход подбиваешь? — поинтересовался я.
— Это не я, это прорастающие в моей темной душе ростки светлого и чистого это… ну, как там его?..
— Лучше помолчи. Мародер!
— Это почему? Я ведь за правое дело…
— И пока мы это правое дело будем вершить, ты драгоценности выковыривать будешь.
— Так для всех…
— Едака, — напомнил Уморяка.
— Сам такое ешь, — отмахнулся черт. — Когда обещанная выпивка будет?
В это самое время в залу вплыли две морские девы, в одной из которых я узнал Жемчужинку. Хотя, на мой взгляд, от подружки она не очень-то и отличалась: такая же обнаженная, красивая и хвостатая, но реакция Уморяки была однозначной: нервная дрожь и обреченно обвисшие на усиках глазики. Морские девы внесли полную корзину каких-то мелких квадратных кубиков коричневого цвета и крупную витую раковину, в которой явственно булькало, а уж запах…
— Первач, — безошибочно угадал черт. И обеспокоился: — А чего это они, так и будут по одной стопке носить?
Должен заметить, что, судя по объему, в раковине неизвестного мне моллюска содержалось как минимум литров пять ядреного самогона, от одного запаха которого в голове возникло видение дикого похмелья с дурной головной болью, распухшим как портянка языком и завязанным на морской узел желудком.
Поднеся «рог» морскому царю, девы поклонились.
— Такому бугаю это на один глоток, — заметил черт.
— Цыц! — прикрикнул я на него. Не хватало только, чтобы кто-нибудь это услышал. Могут за оскорбление институту власти в лице правителя и голову отрубить или просто шапки свои красные назад заберут, а нас за ворота выставят.
Против опасений рогатого хранителя морской царь не стал с лихим студенческим уханьем опрокидывать в свое нутро все содержимое раковины, он взял из корзины кубик и, обмакнув его в самогонке, принялся смаковать, причмокивая и блаженно закатывая глаза.
— Гурман, — удивленно произнес черт, почесав макушку.
А морские девы тем временем принялись обходить остальных гостей, наделяя их пропитанными в перваче кубиками.
Поскольку мы находились дальше всех прочих от персонального царева садка-столика, то и очередь до нас дошла позже всех.
Под пристальными взглядами всех собравшихся в зале я взял из корзины кубик, оказавшийся сухариком, и, намочив его в источающей стойкий сивушный запах жидкости, положил в рот.
Ну что вам сказать? Непривычно.
Последним угостился Уморяка, восторг которого не смог унять даже жгучий взгляд его прелестной половины, обладавшей наряду с красотой и обворожительным голосом еще и мерзким характером.
На этом трапеза у морского владыки закончилась, оставив нас в недоумении, а черта просто-таки в шоке. Что и говорить, пьянка сегодня вышла знатная…
— Уморяка, — распорядился морской царь, — устрой гостей.
— До завтра, — помахал нам рукой Садко и поспешил вслед вышедшему из зала владыке, на ходу снимая с плеча гусли и перебирая струны. Быстро приспособился конформист!
Мы покинули зал вместе с остальными гостями, мужская часть которых не скрывала довольных улыбок.
— Что будем делать? — спросил я.
— Покушать бы, — робко предложил Герольд Мудрый.
— У нас в лодке припасы остались, — напомнил я.
— И дрова, — добавил Добрыня Никитич.
— И Червячакика.