— Забыл, — поник ребенок.
— Что забыл?
— Как вас звать…
— Зови чертом. У нас не принято говорить свое имя, ибо оно дает человеку, знающему его, власть над нами.
— Холошо.
— Кушать подано! — сообщил Пантелей, войдя в тронную залу с факелом в одной руке и оплывшей свечкой в другой.
— Иду! — Посадив черта на плечо, Ваня последовал за горбуном на кухню.
— А зачем это вы зверюгу блохастую принесли?! — возмутился Пантелей.
— Время показать, кто здесь хозяин, — высказал мнение Локи.
— Пантелей!
— Да, пророк?
— А почему вы не кушаете — голодный, навелное?
Горбун опустился на скамью и взял со сковороды яйцо, приготовленное по непонятному рецепту: с одного бока запеченное, с другого поджаренное, а в середине ни то ни се.
— Как такую гадость можно есть?! — невольно вырвалось у глубоко законспирированного агента, когда он заглянул в сковороду, намереваясь поживиться чем-нибудь. От этих бананов его уже мутить начало.
Пантелей вскочил, испуганно взирая на заговорившую обезьяну.
— Она… она…
— Он, — обиженно поправил агент.
— А… у… Но…
— Не нужно столько слов, — буркнул Локи.
— Успокойся, Пантелей. Все нолмально, — уверил горбуна ребенок.
— Он вражеский лазутчик! — Горбун наконец сумел несколько прийти в себя и тотчас потянулся за половником.
— Не… — махнул рукой Ванюша. — Он свой.
— Как?
— Скажи ему, что ты теперь главный, — подсказал Локи.
— Тепель я тут главный, — сообщил Ванюша.
Черт догадался поддержать ребенка, заявив:
— Точно. Власть переменилась.
— Но Агагука…
— Сидит в темнице сырой, — подсказал узник стальной маски.
— Пленник.
— А… — Стрельнув глазами из угла в угол, Пантелей неуверенно опустил поварешку.
— Пообещай ему повышение в должности и двойную зарплату. — Отлично разбирающийся в человеческих слабостях Локи уже не сомневался, что горбун готов к перемене власти.
— Как? — не понял ребенок.
— Что? — спросил Пантелей.
— Повторяй за мной. С сегодняшнего дня ты…
— С сегодняшнего дня ты будешь получать в два раза больше платы…
Озабоченное лицо Пантелея прояснилось.
— …и станешь главным моим советником.
На лице горбуна появилась довольная улыбка.
— Хм… как мало человеку для счастья нужно.
— Чего пожелаете?
— Ничего, — ответил Ванюша, покосившись на яичницу, которая так могла именоваться лишь по причине своего происхождения из яиц и приготовления на сковороде, получившаяся же субстанция относиться к продуктам питания едва ли имела моральное право. О своем желании позавтракать он предпочел умолчать. Мелькнула, правда, мысль не бродить по дворцу в темноте, которая стала не столь густой, как утром, хотя все же ходить без опасения наступить на что-нибудь или врезаться во что-то невозможно, а починить намеренно испорченный генератор. Но от заманчивой идеи пришлось отказаться. Одновременно с освещением включится и система отопления, а встретиться с отмерзшим Павлом Отморозовым желания нет. Его переманить на свою сторону невозможно.
Оставив так и не тронутый завтрак, Ванюша в сопровождении адского агента и горбуна отправился в тронную залу. От костра осталась лишь горстка едва тлеющих угольков, не способных развеять темноту. Столько же света давал огромный камень, определяя свое местоположение. Только и всего, что в темноте на него не налетишь, но не больше.
Освещая путь свечой, запас которых обнаружился у Пантелея, Ванюша приблизился к стеклянному цилиндру, у центральной металлической стойки которого извивается танцовщица.
На появление зрителей она не прореагировала, все так же страстно лаская металл шеста и зажигательно тряся своими слабо прикрытыми прелестями. Создавалось впечатление, что она не прекращала исполнение танца, рассчитанного преимущественно на половозрелую мужскую аудиторию, и в полной темноте, работая за совесть, а не за страх.
— Какие ножки, — облизнулся Локи.
Черт же за время своего сидения на пальме успел мысленно предаться с исполнительницей танцев всем вообразимым способам греха и поэтому смотрел на нее с небольшой толикой настороженности, словно на бывшую любовницу, которая, несмотря на все ее старания, так и не сумела выбиться в жены.
— Она, навелное, замелзла? — сочувственно произнес Ванюша, глядя на голые ноги танцовщицы. — Нужно ее выпустить.
Подергав овальной формы дверцу, Ванюша обнаружил, что она закрыта на небольшой врезной замок.