— Вот так-то лучше, — заметил он, наблюдая за пригнанной тучной тучкой, из которой один из молодых да резвых ветров осторожными рывками выжимал влагу, тотчас превращавшуюся в снежные хлопья, которыми притрушивали свежеубранное подворье.
За всей этой суетой он прозевал появление нежданного гостя. Вернее гостьи.
— Заметаешь следы преступления? — поинтересовалась она, неслышно зайдя ветреному божеству за спину.
Стрибог испуганно дернулся, наступил на припорошенную снегом банановую кожуру и упал прямо на переполненную влагой тучку. Ветры испуганно шарахнулись в разные стороны.
— Мара, — только и успел произнести насквозь промокший повелитель ветров, превратившись в ледяную статую.
Вышеназванная богиня довольно хохотнула и направилась в чертог, потирая руки в предвкушении предстоящего фурора, который она произведет своим появлением и принесенными новостями.
Проводив ее застывшим взглядом, Стрибог попытался выбраться из ледяного плена, но ему это не удалось. Равно как и призвать на помощь ветры, на которых появление Мары оказало негативное воздействие, враз разложив с таким трудом налаженную дисциплину, вследствие чего они принялись бессмысленно носиться по подворью, разбрасывая собранный мусор и страшно завывая.
— Кто незваной ходит в гости? — с мелодичностью бензопилы «Дружба» пропела Мара, которую за глаза порою величают Мара из Кошмара. — Чьи вести станут в горле костью?
Она скользнула в сени и, мимоходом задев рукавом накидки сопящего на комоде Дрёму, прошла внутрь чертогов. За ее спиной послышались грохот и проклятия. Мара довольно улыбнулась, чувствуя вдохновение. Все указывало на то, что сегодняшний день и, если верить народным приметам, весь год задался.
Сверзившийся с комода Дрёма, озвучив навернувшиеся мысли и потирая мохнатый бок, попытался подняться на ноги, но задел выставленные для просушки валенки и оказался завален ими с головой. К тому времени когда он смог выбраться из-под завала, до его слуха донесся рассерженный рев Сварога, интересовавшегося, какого черта она приперлась. Гадая о личности предутренней гостьи, посмевшей потревожить отца-прародителя древнеславянских богов, Дрёма вышел на крыльцо и, от удивления позабыв про существование ступенек, растянулся на снегу.
— Что же это такое творится? — сам себя спросил он. У заледеневшего Стрибога и ополоумевших ветров спрашивать смысла нет — им не до того.
А наверху тем временем Мара обрушила на Сварога целый поток новостей.
— Я пришла не за ради удовольствия лицезреть тебя, Небесный кузнец, и твое исподнее.
Отец богов покраснел и натянул по самый подбородок медвежью шкуру, служившую ему одеялом. Спорить с гостьей относительно наличия исподнего ему показалось неуместным, поэтому он не очень любезно заявил:
— Так не тяни время — выкладывай, чего там у тебя?
— Не у меня, — поправила его Мара, — а у тебя.
— Может, попробуешь для разнообразия хорошую новость сообщить:..
— Отчего же не попробовать.
— Давай.
— На мою Давалку у тебя еще берушка не выросла, — присаживаясь на край постели, заявила Мара. Видимо; ее в детстве недостаточно пороли, а потому уважения к старшим не привили. — Хорошую новость я оставлю на десерт.
— Ну-ну… — протянул Сварог, проворно отодвигаясь в дальний угол ложа.
— У нас опять новый бог объявился.
— Знаю, — вздохнул Сварог.
— А про то, что он вознамерился всех прочих богов извести, знаешь?
— Все они с этого начинают либо этим заканчивают.
— Не нравится мне твое безразличие, — заявила Мара, забравшись на кровать с ногами и потянув на себя шкуру. — Вытеснят нас молодые да более решительные…
— А тебе не пора? — уцепившись за медвежий мех, спросил отец славянских богов.
— Это не все новости.
— Ну что еще?
— Лель в Кощеев замок поехал.
— Зачем?!
— Сынишку искать.
— Что с Ванюшкой?
— Похитили, — пожала плечами Мара. — Вот, пожалуй, и все новости на сегодня. Ах, да! Обещанная, хорошая… Я уже ухожу. Бай-бай!
Ее фигура дрогнула и растаяла. Словно призрак при первом петушином крике, словно мираж при приближении усталого путника…
За окном что-то ярко сверкнуло и громыхнуло, выведя Сварога из оцепенения. Он встрепенулся и разжал судорожно сжатые пальцы. Медвежья шкура скользнула по голым ногам и упала на пол, в грязную лужу, набежавшую с сапожек незваной гостьи.