— Сижу.
— На вопросы отвечать нужно быстро, если сомневаешься — лучше пропусти, не трать время.
— Какие вопросы? — растерялась царевна.
— Разные. Данный тест считается лучшим для определения коэффициента ай-кью для женщин. Готова? Вопрос первый…
— Нет, — капризно заявила гигантская лягушка, трижды квакнув и хлопнув лапами..
Зеркальце исчезло, словно его и не было. Лишь некоторое время еще доносилось его невнятное бормотание про рецепт изготовления наваристых щей из топора. Наверное, что-то из литературы. Про Раскольникова…
— Все равно целовать не бу… — начал было черт, но царевна, хитро улыбнувшись, сбросила с себя шкуру, и он быстро передумал: — Буду. Буду. Буду!
Сказать, что гигантская жаба разительно изменилась, сбросив под ноги свою шкуру, значило бы ничего не сказать. Превращение мерзкой гусеницы в прелестную бабочку выглядит менее впечатляющим. Здесь же результат просто ошеломлял. Начиная с 90-60-90 — одно из этих «90» едва прикрыто кружевными рейтузами, а второе парой толстых кос, — и заканчивая небесной голубизной огромных глаз. Да уж… насчет красоты зеркальце не солгало.
Отвернувшись, чтобы не смущать свой разум видом красотки, я примерился кладенцом к ближайшей из закрытых дверей и ударил вполсилы.
— Ай! — раздалось оттуда. — Глаз…
Растерявшись, я все же приоткрыл дверь и сообщил оказавшемуся за ней мужичку в длинной рваной рубахе, опоясанной обрывком цепи, спеша обрадовать узника:
— Вы свободны.
— Дверь закрой, — недовольно пробурчал он — И отойди — не мешай смотреть.
А посмотреть было на что…
Царевна… Впрочем, с точки зрения глубины образа и полноты отображаемых на лице чувств приписанный ко мне черт, несомненно, более заслуживает внимания. Вожделением горящие глазки, отвисшая челюсть, трясущиеся ручки и капающая слюна… Правда, последняя результат не охватившего черта возбуждения, а его временного пребывания в пасти гигантского земноводного. Жадно сглотнув, он сделал шаг к объекту своей страсти, словно Ромео к своей Джульетте. Робко, неуверенно… Но кого интересуют образы и чувства, когда просыпаются основные инстинкты?
Пока царевна при помощи прозрачной лягушечьей шкуры, своей фантазии и женского коварства доводила бедного легко возбудимого черта до инфаркта, я освобождал оставшихся узников. Лишь изредка бросая любопытный взгляд за спину. Смею вас заверить, исключительно для э… контроля за ситуацией.
Пленников у близнецов Бессмертных в подземелье оказалось не так-то и много. Пятеро. Еще был шестой, но его я решил оставить здесь — пускай сами с ним мучаются. Я, значит, на руках мозоли рукоятью понабивал, пока сбил амбарный замок с засова на его двери, а он мне с порога:
— Что за фигня? Ты чего так долго?
Простите? — растерялся я, начав смутно припоминать, что именно из этой камеры при моем появлении раздавались требования накормить, напоить и обеспечить полноценный послеобеденный отдых.
— Баньку истопил?
— Нет.
— На стол накрыл?
— Нет! — Я еще раз мотнул отрицательно головой, с трудом сдерживая желание накрыть совсем не стол и уж совсем не блюдами.
— Так где же ты шлялся?! В батога тунеядца! Запорю!
Ну… я и прикрыл дверь, да и засов задвинул, про всякий случай.
К действительности меня вернул дикий вопль черта, обманутого в своих ожиданиях. Царевна, то ли увлекшись и позабыв о волшебных свойствах своей лягушечьей шкуры, то ли просто время пришло (как в сказке про Золушку при двенадцатом ударе местного Биг Бена), что бы там ни послужило причиной превращения, но к черту она приблизилась уже не в облике красотки, а в своем привычном облике гигантской жабы.
Увернувшись от влажного лягушечьего поцелуя, черт подлетел ко мне и, вцепившись в рукав, с истерическим визгом потребовал:
— Бежим!
Освобожденные узники поспешно вернулись в свои камеры, проклиная «полного идиота» (это цитата, с заложенной в ней мыслью я категорически не согласен), который выманил их из таких уютных комнат и подверг драгоценные жизни опасности.