Растерявшись от обилия мельтешащих перед глазами светлячков, я не сразу понял, что означает непомерная тяжесть, рванувшая меч-кладенец из моих рук.
Стон срывается с губ.
И тишина… нехорошая, липкая… жадно цепкая.
В себя я пришел от нежного прикосновения теплых рук.
— Любимый… — шепчет Ливия, повторяя словно заклинание: — Любимый.
Нежность комком подступает к горлу, на глаза наворачиваются слезы, а голос звучит хрипло, словно простужено:
— Все хорошо, родная.
На склонившихся ко мне лицах явно написаны облегчение и радость.
— Мы победили! — торжествующе верещит черт и, перебравшись-таки через борт, с плеском падает в воду. — Тону! Спа… — Буль-буль…
Бросившись на помощь рогатому утопающему, друзья оставили меня на попечение супруги.
Улыбнувшись ей, я одними губами шепчу:
— Я тебя люблю.
— Я тебя тоже, — отвечает она, целуя мои глаза.
Может быть, сейчас не время для таких слов? И не место? В моих руках все еще зажат окровавленный меч-кладенец, рядом, зарывшись лицом в песок, вздрагивает поверженный конунг, чуть поодаль замерли викинги… Не время и не место… Но от этих слов на душе становится светлее. Пусть совсем немножко, но этого достаточно, чтобы из пепла отчаяния, подобно мифической птице Феникс, возродилась надежда.
— Твой ангел-хранитель? — держа за хвост черта, интересуется Добрыня Никитич. Получи — распишись.
— Положи на песок, пускай сохнет.
— Да-да, я покудова на бережку полежу, а вы добейте остальных дикарей, пускай знают, как полномочного представителя ада и рая за хвост хватать и руки узлом морским вязать.
Викинги, с момента гибели своего конунга не проявлявшие никакой активности, зашевелились, о чем-то тихо переговариваясь. Затем из их радов вышел седовласый дед самой что ни на есть друидской внешности, от воина у него только и есть что вышитая бляхами рубаха, массивный мясницкий топор в руках да шлем на голове. Почему-то однорогий. Двигаясь нарочито неспешно, он приблизился к нам и, глядя мне прямо в глаза, нараспев заговорил:
— Я Герольд Мудрый, сын Герольда Счастливого и внук Герольда Быстрого свидетельствую победу и подтверждаю честность поединка. Гарантом моих слов служат всевидящее око Одина и валькирии, унесшие душу почившего в кровавой битве Эрика Могучего к вратам Валгаллы. Назови же нам имя свое и прозвище, могучий победитель.
— Лель, — откашлявшись, представился я. То, что викинги послали парламентера, вселяет надежду. — Просто Лель.
— Лель Скромный, — тотчас прозвал меня Герольд Мудрый. — Веди же нас к грядущим победам.
— С повышением, конунг суперскромный, — искренне поздравил меня черт.
— Ну что же, Герольд Мудрый, — с трудом ворочая языком, произношу я, — грузитесь на корабль, мы присоединимся к вам чуть позже.
— Будет выполнено, — заверил меня седовласый викинг, подойдя к поверженному Эрику. Взмахнув топором, он отрубил трупу голову и, подняв ее за волосы, улыбнулся мне:
— Сделаю из нее кубок победителя, чтобы тебе вино слаще пилось.
— С-спасибо, — чувствуя тошноту, ответил я.
Когда викинги загрузились в корабль, Дон Кихот осторожно поинтересовался:
— А им можно доверять?
— Не знаю. Но иного способа добраться до острова Буяна у нас нет. Посылать же черта за кораблем в третий раз я не рискну — пиратов и викингов для одного дня больше чем нужно. К тому же поддержка нескольких мечей в предстоящем деле нам не помешает.
— Значит, плывем?
— Плывем.
На дракар мы погрузились за полчаса. Из которых сама погрузка отняла всего минуту-две, остальное время пришлось потратить на то, чтобы уговорить черта повторно ступить на палубу судна коварных викингов.
Наконец нам это удалось.
— Плывем на остров Буян, — распорядился я.
— А где это?
— Там, — махнув рукой, я указал ориентировочное направление.
Яга согласно кивнула и улыбнулась.
Викинги, подозрительно побледнев, попрыгали за борт и столкнули судно с мели.
— Весла на воду! — скомандовал первый по правому борту гребец. — И раз!
Дракар вздрогнул всем корпусом и устремился вперед.
Забравшись на нос корабля, я ухватился за гладкую от частого контакта с руками викингов голову дракона и подставил пульсирующее болью лицо свежему морскому бризу. Прижавшись к моему плечу, рядом замерла Ливия.
— А ваша лодка, случайно, не «Титаником» зовется? — поинтересовался черт у Герольда.
— Нет, — ответил седой викинг, задумчиво теребя бороду. — «Плывущий по волнам», а что?
— Да так, навеяло что-то… А название хорошее реалистичное, — похвалил он.