— Кто?
— Спутница в беззаконном браке.
— Дражайшая половина, что ли? — сообразил я.
— Это у тебя половина, — вздохнул черт, — а у меня три четверти. Если опять до четырех пятых не поправилась…
— Придумяка! — радостно воскликнул обитатель океанических глубин. — Моя суперяка умняка! Вас пригласяка в гостяка и…
Развить мысль ему не дали. И моя команда здесь ни при чем.
Из глубин выскочили пятиметровыми торпедами дельфины, заполнив воздух веселой трескотней. Вслед за ними из воды на берег выбралась юная дева необычайной красоты. Длинные волосы черной накидкой налипли на белоснежные плечи и целомудренно прикрыли спелые полукружия грудей, высоко вздымающиеся при каждом вздохе. Струйки воды, сбегая по мраморной коже, собираются в ложбинке между ними и дальше веселым ручейком спешат по плоскому животу все ниже и ниже… а пупка, чтобы образовалось озерце, у нее нет. Томный взгляд голубых глаз, окруженных кукольными ресничками, прошелся по рядам викингов, вызвав дружный вздох восторга и вожделения. Словно в ответ на их реакцию морская дева томно зевнула. Ее пухлые губки приоткрылись, продемонстрировав белоснежные зубки, между которыми мелькнул кончик розового язычка, сняв скопившуюся на верхней губе капельку морской воды. — «Чем же необычна ее красота? — спросите вы. — Обыкновенная красавица с обложки глянцевого журнала в стиле ню»… — Так-то оно так, но только до колен — ниже ее стройные ножки покрыты золотистой чешуей и заканчиваются не изящными ступнями, а рыбьим хвостом. Совсем как у спасительниц в красных купальниках, вынесших нас на берег после крушения Летучего Корабля. Но при несомненной принадлежности к одному виду существ, в народе почему-то именуемых «вымышленными», они явно из разных слоев океанического общества. И дело не только в этих красных купальниках… может, это их рабочая форма, которую они надевают лишь для надводных вылазок, а в своей среде обходятся тем, чем природа наделила. В облике вновь прибывшей чувствуется порода.
— Моя женяка, — представил вновь прибывшую морскую деву трехглазый любитель горячительных напитков кустарного производства.
— У… как приятно, — откровенно пялясь на щедро демонстрируемые прелести, ответил черт. О приличествующей ангелам-хранителям скромности он разом позабыл.
— Какой миленький волосатик, — улыбнулась морская дева. И столь чудесен был ее голос, что все поневоле заслушались волшебным его звучанием. — Может, согласишься стать моим любимым домашним зверьком? Будешь сопровождать меня в прогулках по парку, вести философские беседы…
— На гостей незваных лаять, — скривилась Леля. — Тяв-тяв!
— А также по утрам тапочки носить, — добавила Ливия, сердито блеснув глазами.
Черт, успевший сделать в направлении манящей его морской девы несколько шагов, споткнулся и встрепенулся, словно лунатик, пробудившийся ото сна.
Я первый справился с потрясением и, сделав вид, что не поддался на чары, а просто пытался остановить очарованных викингов, скомандовал:
— Спокойно, парни!
Викинги недоуменно переглянулись, но желание, крупными печатными буквами написанное на их бородатых лицах, не исчезло. Оно лишь приобрело более осмысленную форму.
— Зовите меня Жемчужинка, — предложила морская дева. — Ведь мое настоящее имя вам вовек не выговорить. Может, позже, когда мы станем с вами близкими друзь…
— Действительно позже, — оборвала ее напевную речь Ливия.
Даже зная о чарующей силе голоса морской девы, я невольно поддался манящему его очарованию. Что уж говорить про остальных представителей мужской братии.
Наградив мою супругу ядовитым взглядом, не особо старательно загримированным под доброжелательную улыбку, Жемчужинка предприняла еще одну попытку зачаровать нас.
— Я так люблю быть мокрой, — двусмысленно намекнула сексапильная девица, облизнув алые губки и взъерошив подсохшие волосы. Не без умысла продемонстрировав вызывающе торчащие бутоны груди, надо полагать. — А на воздухе я делаюсь такой сухой…
Своего она добилась — восхищенный вздох-стон повис в воздухе, но развить успех ей, не позволили наши дамы.
— Как тарань, — весьма громко прошептала Ливия.
— Угу, — согласилась Леля. — Жаль, пива нет.
Морская соблазнительница запнулась на полуслове и, покраснев от гнева, несколько раз раскрыла-закрыла рот в безнадежной попытке ответить что-то подходящее случаю.
Рыжая сестрица подмигнула моей жене и, всплеснув руками, воскликнула:
— Кажется, она начала задыхаться?.. Какой ужас!