- Дыши! - откуда-то сверху раздался голос Моретти, - Ди? Полегчало?
Я закивала, не в силах посмотреть на своих друзей. Кто-то стал лить воду, и я вымыла лицо. Руки дрожали. Почти насильно Марат заставил сделать меня несколько глотков из своей фляжки, и меня чуть снова не вырвало - если там был и не чистый спирт Стаса, то что-то близкое к тому. Но рвоты не повторилось. И я попыталась, наконец, подняться с колен.
Парни придерживали меня с двух сторон. Невдалеке стоял внедорожник, туша кабана была накрыта брезентом, также как и то место, где погиб Камаль, Там, где последний раз видела Глеба не было ничего, лишь на стене виднелись темные пятна.
- Мы успели объехать по другой дороге, - пояснил Марат, - пока ты была без сознания. Услышали выстрелы…
- Думаю, на сегодня сафари закончены, - полуутвердительно произнес Моретти, - поехали домой, Ди.
Я кивнула. Марат вдруг нагнулся и поднял меня на руки, как маленькую.
- Я отнесу ее! - твердо сказал кому-то.
Я беспомощно обхватила его за шею и уткнулась в широкую грудь, пахнущую какими-то цветами, потом и чуть-чуть алкоголем.
Поездка назад, на ранчо прошла как в тумане. Я, то приходила в себя, то снова впадала в полудрему и тогда мне виделись какие-то жуткие картины. Видела заплаканные лица Рыси, Леночки и Надюшки, но даже не могла их никак утешить или подбодрить.
Уже в коптере, куда меня перенес тоже Марат, я слабым голосом поинтересовалась, куда мы летим.
И поразилась своему равнодушию, услышав про дом на скале.
Как долетели, как я оказалась в своей новой постели в раздетом виде - это уже совсем осталось непонятным. Кажется в коптере, Серж сунул мне какую-то таблетку, наверное, она так подействовала.
Проснулась я поздно вечером, визоры показывали одиннадцать. На кресле встрепенулась и сразу подлетела ко мне Рысь.
- С добрым утром, - улыбнулась она. Мягкий свет залил мою новую спальню.
- Привет, а где все?
Рысь смущенно вжала голову в плечи.
- Все отказались тебя оставлять здесь одну, и я их разместила, кого куда. Ты не против? - затараторила она, - Я им говорила, что тут буду я и уже все хорошо, но они все равно…
- Все нормально, Оль, - мне так тепло стало внутри от ее слов, - я даже рада. А они уже легли спать?
Рысь помотала головой. И огорченно сообщила:
- Даже есть отказались без тебя, а я так старалась. Ждут. Моретти сказал, что ты в одиннадцать проснешься… Ой, и правда. Ты хочешь есть?
Ее вопрос был задан таким жалобным голосом, что я не могла ответить иначе:
- Умираю с голоду.
- Это хорошо. - Она отвернулась и тихо добавила: - Прости меня, Ди. Я должна была поехать с тобой.
- Оль, никто не знал, что так будет!
Девчонка отчаянно замотала головой.
- Ты не понимаешь! - с мукой в голосе произнесла она, но тут же забормотала: Прости! Что это я… Набросилась… Прости, пожалуйста, я потом… так я пойду?
- Иди, - я кивнула, очень тронутая ее переживанием, чувствуя, что не заслуживаю такого отношения, да и утешать ее - нет пока сил. Самой бы прийти в норму. - Только приму душ и скоро буду.
- Мы подождем! - Опустив плечи, Рысь вышла из спальни, плотно прикрыв за собой дверь.
Столкнувшись с Сержем прямо за дверью спальни, я схватила его за футболку, наверняка слега ошарашив:
- Где эта камера?
- А! - он осторожно сжал мои кисти и оторвав от футболки стал нежно массировать в своими длинными пальцами. - У меня.
- Всё видел? - у меня опять появился комок в горле от его ласкового взгляда.
- Да, всё. Почти. Ты умница, девочка.
- Серж, пожалуйста, я всё понимаю, но ты не мог бы… Может не будешь никому рассказывать? Я знаю, что это не профессионально, ведь я журналистка, но он же умер, он же даже хотел меня спасти. Прошу тебя!
- Ди! Спокойно, спокойно! Раз ты так хочешь, никто не узнает.
Он достал из кармана знакомую камеру на цепочке и протянул мне:
- Вот, держи, закрыл запись твоим личным кодом, прочесть и скачать не сможет никто. Заодно подарочек будет. Пригодиться, может, когда-нибудь. Теперь ты немножко успокоишься, а? Но если желаешь, устроим маленький пожарчик. Как тебе?
- Не-е, - улыбнулась я, пряча подарок в карман брюк. - Пусть останется! Спасибо тебе! А где все?
- В столовой, где ж еще. Готовы уже съесть друг друга, дожидаясь тебя.
- Вечно ты шутишь, идем!
- Стой!
Я удивленно посмотрела в его ставшие очень серьезными глаза.
- Что?
- Поверишь ли, что я страшно виню себя в происшедшем?
Я молчала, опустив глаза. Похоже, все вокруг чувствуют себя виноватыми. Но что мог бы сделать Серж, или Рысь?! Простой оператор и девочка-пилот! Их наверняка убили бы первыми, а потом уже принялись за меня. Как хорошо, что никого из них не оказалось рядом!
- Поверю! Спасибо. Изменить все равно уже ничего нельзя. Лучше забыть! И, ты же всё видел… Тебя бы убили первым, разве нет?
Он вздохнул и помотал головой, но вслух согласился:
- Пожалуй, сеньорита. Грустно такое слышать о моих предполагаемых возможностях, но… как говорят русские… ай раджонэ [hai ragione] (итал.). То есть - крыть мне нечем.
На этом наш разговор и закончился.
В столовой уже вовсю хозяйничала Рысь, накрывая на стол что-то очень аппетитное в красивых тарелках, исходящих ароматным паром.
Все были в сборе - и Марат, и Леночка с Егором, Степан Степаныч, который Викинг и даже Надюшка.
Мужчины дружно вскочили при моем появлении. Надо же, какие вежливые! Так бы и расцеловала, да только сомнительно, что правильно поймут…
Глава 12
'Снежные склоны хребтов Гиндукуша в красных заплатах солдатской крови.
Я под огнем перекрестным не струшу ради твоей неизвестной любви.
Может быть, смерть мои руки развяжет - я обниму тебя, падая в снег.
Горы высокие небу расскажут, как человека любил человек.
Словом прощанья, слезою печали издалека не тревожь, не зови.
Лучше останься такой, как в начале нашей с тобой неизвестной любви.
Мы не бродили Москвою вечерней, не целовались в Нескучном саду, не придавай же большого значенья, если однажды совсем не приду'.
Я смотрела на эти строки - очередное сообщение от неизвестного поклонника, которому я так нагрубила прошлым вечером - и плакала. Да, я хорошо держалась за ужином, хоть и огорчила Рысь, проглотив с трудом едва ли больше двух ложек замечательного рагу. Да, я смогла спокойно и серьезно выслушать Марата, который так же, как Серж и Рысь пожелал уверить наедине, как 'чертовски' сожалеет о том, что не поехал со мной. Даже на звонок Ахиллеса удалось ответить спокойно и без эмоций, что конечно я приеду к нему завтра утром, и всё обсудим.
И попрощавшись со всеми, убедившись, что Оля и правда хорошо всех устроила в моем новом доме. Как хорошо, что я накупила столько разнообразных диванов и кушеток!
Не стала строить из себя умирающую лебедь и рыдать в подушку. Просто стояла на балконе, ни о чем не думая, не желая пускать хоть какие-то мысли в свою голову. Темнота застилала все вокруг мягким покрывалом, лицо обдувал теплый бриз. Быстрые тучки скрывали луну на доли секунды и неслись дальше, а бледный синеватый цвет заливал все кругом, делая окружающие скалы и морские волны чем-то нереальным, словно в сказке. Изредка, то тут, то там показывались сквозь прорехи облаков яркие крупные звезды. И я невольно гадала, возможно ли увидеть среди них нашу Землю?
Нарушая тишину, царящую снаружи и внутри меня, запищали визоры, извещая о новых событиях. Отдав команду закрыть двери - пока что голосовой режим, настроенный Виком, меня устраивал, я вернулась в спальню и, усевшись по-турецки на своей огромной кровати, укуталась поплотнее в теплый пушистый халат и вывела сообщение незнакомца на виртуальный экран.
Горящие зеленым светом ровные строки очередного стихотворного послания медленно всплыли, покружились в каком-то причудливом танце, а затем замерли, позволяя их прочитать. Я ничего не ждала от незнакомца сегодня, и немного удивилась, неужели не оскорбился моим ответом? И в строках я почти ничего с первого прочтения не поняла, но вот растаяли в воздухе последние слова, и я ощутила ком в горле, а лицо было мокрым от слез. Словно этот стих смог прорвать какую-то плотину в моей душе и дал выход чувствам: жалости к себе, к погибшему страшной бесчеловечной смертью Глебу, к горю по своей первой детской любви, к уничтоженной доброй памяти о ней, к тоске по родине, по маме…