Поп Тимофей шустро метнулся к стоящей поодаль женщине, что-то шепнул ей на ушко. Женщина послушно склонилась в поклоне и быстро удалилась. А священник уже успел осторожно подхватить отца Киприана под локоток:
-Вы отцы ночуйте у меня, а ваших товарищей я попрошу разместить в сенном амбаре. Там мы специально содержим «гостиную» для путников с пуховни́цами и полстя́ми[i]. И стол там горячий вашим друзьям накроем… А вы уж, пожалуйте, до моего скромного дома, не побрезгуйте….
Я покорно шагнул за отцом Тимофеем в направлении стоявшего неподалеку от храма выбеленного аккуратного домика, но отец Киприан не пожелал изолироваться от наших товарищей по путешествию:
-Ты, отец, не обессудь. Мы люди неприхотливые, позволь нам вместе со своими товарищами расположиться? Мы все вместе трудились, вместе и поснеда́ем. А к себе лучше знакомого своего - Степана Никаноровича пригласи. Он человек дворянских кровей, в амбаре ему ночевать неурочно….
-Как благословишь, отче, - склонился в низком поклоне отец Тимофей, ни на секунду не отпуская с лица добродушной улыбки, - я всегда к вашим услугам. Если вдруг помощь какая нужна будет – обращайтесь, не стесняясь, всегда с радостью помогу….
Отец Тимофей тепло откланялся, подхватил под локоток подошедшего к нам Степана и повлек за собой в священнический дом, поминутно оглядываясь и награждая нас своей лучезарной улыбкой.
- Так хорошо поп поет, что сплясать охота, - улыбнулся подошедший Никита, слышавший последнюю часть разговора с отцом Тимофеем. – А ведь ничего батюшка, норовом приятен… Прав оказался Степан Никанорыч, местный настоятель весьма ласковый и гостеприимный.
-Встречай гостя не ре́чивом, а пе́чивом, - возразил было шуткой на слова старшего товарища Меленя, направившись в отведенную нашей группе «гостиную», но перешагнув порог амбара и вглядевшись в полумрак комнаты, ахнул: - братцы, был неправ. Таких блюд дают не на всяк люд….
Огромный стол в центре амбара был уставлен таким большим числом закусок и разносолов, что я откровенно поразился: когда же гостеприимные хозяева успели так быстро сервировать нашу гостиную? Неужели в приходе отца Тимофея присутствует традиция держать ежедневно яства наготове, в ожидании случайных путников? Похвально-похвально…
Поскольку все мы, при виде обильного обеда, дружно испытали острое чувство голода, то мешкать далее не стали. Едва отец Киприан, прочитав кратенькую молитву к трапезе, благословил стол, как все дружно извлекли на свет свои походные ложки.
-Эх, - пробурчал Меленя, выхватывая из-за пояса свою ложку, больше похожую на грубо вырезанный деревянный половник, - жаль, ложка моя узка: таскает по три куска, надо ложку развести, чтоб таскала б по шести…
Рассевшись на массивных дубовых чурбаках вокруг стола, наша пятерка приступила к еде. А, точнее сказать, к злостному уничтожению запасов отца Тимофея. Поскольку в течение последующих минут двадцати в комнате, подсвеченной парой тонких свечей на поставце в углу, были слышны лишь наше усердное жевание и скрежет ложек по дну деревянных блюд.
Я обратил внимание, что даже жадно набросившись на еду, Никита с товарищами не оставили праздно свое вооружение. Мечи стояли наготове у ног своих владельцев таким образом, словно дружинники в любую секунду ожидали внезапного нападения врага и готовились пустить оружие в ход.
Когда все насытились и отец Киприан прочитал благодарственные молитвы и молитвы на сон грядущим, младшие дружинники князя Прозоровского обратили вопросительно взоры на своего старшего товарища.
-Несмеян, ты ночуешь на струге…. Возьми холста с собой поболе, на реке ныне стыло… Вы, отцы, ложитесь на сеновале. А мы с Меленей устроимся здесь - внизу, так нам будет удобнее и привычнее, - распорядился Никита.
Когда ночью по естественной надобности (а, вернее, по причине непомерного вечернего обжорства) я спустился на шаткой лестнице с сеновала, намереваясь выйти на улицу «до ветру», обнаружил, что огромный обеденный стол стоит у дверей, блокируя вход. Меленя с Никитой, услышав шаги, дружно подняли голову и, уразумев мои намерения, передвинули дубовую громадину: